XVI

***

29.01.1997

Последние два дня Мишель была другой — не холодной, нет, но немного осторожной. Ее смех стал тише, прикосновения короче, а взгляд — неуверенным. Теодор это почувствовал сразу.

Он спрашивал несколько раз, не резко:

— Все хорошо?

— Да, — отвечала она все равно еле слышно.

И после каждого такого ответа у парня внутри что-то опускалось. Он не злился, но становился более молчаливым, говорил коротко, сжимал челюсть, когда думал, что она снова отстраняется.
Мишель при нем улыбалась, но внутри точила себя словами Дафны:

«Ему нужен только секс... только секс...»

Она убеждала себя, что это ложь, но заноза сидела глубоко. Но как только девушка внушала себе, что это всего лишь глупые попытки Дафны сделать ее неуверенной, Мишель сразу вспоминала о том, что она особо и не узнала слизеринца перед тем, как начать с ним встречаться. Опять проносилась мысль, что все происходило слишком быстро. И как когтевранка не пыталась выкинуть это из головы, оно все равно возвращалось.

***

30.01.1997

На следующее утро Джинни, как всегда, резко прямолинейная и немного слишком проницательная, смотрела на Мишель так, будто давно уже разгадала ее напряжение и просто ждала момента, когда та сама проговорится. В столовой еще было полупусто — утренняя толпа только начинала сходиться, ложки звенели, пар от горячего чая поднимался над столами. А Кирк сидела неподвижно, опять за гриффиндорским столом возле подруги, и уставилась в свою овсянку так, будто она могла дать ей ответ на вопросы, которых девушка боялась услышать.

— Ты смотришь в тарелку уже десять минут, — наконец сказала Джинни, откинувшись назад и скрестив руки. — Говори.

Мишель дернулась, словно ее зацепили за живое, и машинально отвела взгляд в сторону, пытаясь сделать вид, что все совершенно обыденно.

— У нас... все хорошо, — начала она тихо, почти невнятно. — Просто... я не знаю...

Когтевранка надеялась, что Джинни отпустит тему, но она, конечно, даже не думала. Уизли нагнулась поближе, уставившись в Мишель своим фирменным взглядом «я все вижу, не делай вид, что все в порядке».

— Мишель, ты должна с ним поговорить, — сказала она настолько прямо, что та дрогнула. — О том, что тебя пугает. О близости. О вашем темпе. О том, что ты ощущаешь, а не только то, что показываешь.

— Да ну... — вяло отмахнулась Мишель, но получилось это больше похоже на болезненный выдох, чем на отрицание.