Глава 7. Последний ужин.
Мягкое мерцание свечей в массивных бронзовых канделябрах разливалось по залу, смешиваясь с живым треском камина. Свет ложился на лица собравшихся, то подчеркивая их морщины и усталость, то освещая глаза, в которых таилась смесь интереса и скрытых мыслей. Атмосфера была одновременно торжественной и напряжённой: казалось, что каждый участник разговора держит в себе нечто невысказанное, а стол был не просто местом трапезы, но ареной для тонкой игры характеров.
Голоса гостей перекатывались от воспоминаний к шуткам, от споров к философским рассуждениям. Вино в бокалах блестело, словно кровь в полумраке, а блюда, хоть и были богато украшены, оставались в тени бурных разговоров.
— Рожер, друг мой, — с улыбкой, но с лёгкой тенью нетерпения обратился Норман. — Где же наша дорогая гостья?
— Я уже уведомил её, — спокойно отозвался Рожер. — Она вот-вот появится.
Грейс, сидевшая чуть поодаль, подняла тонкие брови, явно устав от ожидания.
— Ты не успокоишься, Норман, пока она не войдёт, верно? — строго бросил Саливан. Его голос прозвучал жёстче, чем обычно. — Мне кажется, ты чрезмерно зациклилась на этом.
Норман прищурился.
— Ты что-то имеешь в виду? В твоих словах я уловил оттенок сарказма.
— Отнюдь, — невозмутимо ответил Салливан. — Просто с утра ты занят только этой темой. Это наводит на определённые мысли.
— Для него это нормально, — тихо вставила Вивьен, слегка откинувшись на спинку стула. — Прости, Норман, но все знают: ты всегда был любителем дамского внимания.
— Вот спасибо! — Норман резко поднял голову. — Это несправедливо!
Рожер, пытаясь сгладить напряжение, вмешался:
— Давайте согласимся, что невозможно не любить женщину. Разница лишь в том, насколько каждый готов это показать.
— Согласен с Рожером, — поддержал Патрик. — В своё время я пытался подавить в себе этот порыв. И вот результат: старик, почти без наследников.
— Быть одной тоже имеет свои преимущества, — в разговор вступила Беатрис, её голос звучал холодно и уверенно. — Будь я замужем, сейчас сидела бы где-нибудь в тесной кухне, стирая бельё. А вместо этого я здесь.
— И всё же, — Рожер снова повернулся к Салливану, — скажи, друг, почему же ты так резко реагируешь?
Взоры всех обратились к строгому полицейскому. Салливан замолчал, пальцы его постукивали по столу, словно отмеряя ритм мыслей. Наконец он ответил, нехотя, словно каждое слово вырывалось с усилием:
— Я человек иного склада. Я не признаю слишком откровенного интереса к девушке. Это может вызвать у неё тревогу и смущение.