Глава 25. Я мог быть лучше...

Месяц прошёл, а будто и не двигался вовсе. Время для Далласа словно застыло в одной точке, где не было ни вчера, ни завтра, только бесконечное «сейчас», тягучее и беззвучное.

Грэйди перестроил весь рабочий график. Теперь он приезжал домой к пяти, даже если в офисе кипела срочная работа. Садился напротив Далласа — не с вопросами, не с уговорами, а просто так. Иногда брал книгу, иногда тихо включал джаз, но всегда оставался в той же комнате. Его присутствие было молчаливым обещанием: «Я здесь. Я не уйду».

Джулиана взяла отпуск. Она не пыталась заполнить пространство громкими разговорами или назойливой заботой. Готовила любимые блюда Далласа, оставляла их на столе, а рядом — чашку чая, который он, может быть, выпьет через час или два. Иногда садилась у окна с вязанием, иногда просто листала журнал, но её взгляд то и дело возвращался к сыну — осторожно, будто боялась спугнуть даже тень эмоций.

Чарли приходил каждый день ровно в восемь. Он приносил с собой не только продукты для ужина, но и маленькие знаки внимания: то новую книгу с незамысловатым сюжетом, то диск с документальным фильмом о природе, то упаковку любимых конфет Далласа. Он не настаивал, не требовал реакции — просто оставлял это рядом и начинал готовить.

— Сегодня я решил попробовать тайский суп, — говорил он, доставая ингредиенты. — Никогда раньше не готовил, но рецепт выглядит несложно. Если получится несъедобно, будем есть бутерброды.

Даллас сидел в своём углу дивана, смотрел на движения Чарли, но не отвечал.

— Знаешь, — продолжал Чарли, нарезая овощи, — когда я был в госпитале после ранения, там работал повар, который считал, что острый перец лечит всё. Даже разбитое сердце. Я тогда не верил, но... — он усмехнулся, — через месяц я уже мог есть его чили без слёз. Может, это и есть выздоровление?

Молчание.

— Ладно, — Чарли поставил кастрюлю на плиту. — Если не хочешь говорить, просто слушай. Я буду рассказывать всякую ерунду. О том, как в детстве пытался научить свою собаку кататься на скейте. Или как однажды перепутал соль с сахаром и испёк солёные печенья.

Иногда Даллас чуть поворачивал голову. Иногда оставался неподвижным. Но Чарли всё равно говорил.

Ночью Даллас почти не спал. Кошмары настигали его сразу, как только он закрывал глаза: обрывки звуков, тени, ощущение холода и беспомощности. Врач выписал успокоительное и снотворное — таблетки помогали недолго, но хотя бы давали несколько часов отдыха.

Однажды вечером, когда Джулиана уже собиралась уложить сына в постель, Даллас вдруг произнёс: