Глава 24. Не смешно. И не грустно. Просто... ничего...
Даллас не реагировал на слова. Он вообще не воспринимал окружающую реальность — только внутренний набат, бьющий в висках: «Ариан там. Один. Ждёт».
Его пытались увести — он упирался. Тянулся в ту сторону, где ещё виднелось зарево над развалинами. Кто‑то говорил с ним, но звуки не складывались в смысл. Даллас лишь мотал головой, вырывался, хрипло повторял:
— Я должен... должен вернуться...
Он не понимал, кто держит его за руки, не видел лиц, не слышал имён. Всё слилось в размытое пятно: огни, тени, голоса.
— Он ждёт меня... — губы дрожали, голос ломался. — Я обещал... обещал...
Кто‑то попытался усадить его в машину. Даллас сопротивлялся, слабо, уже без сил, но упорно. Его держали четверо. Он обессиленно повис на их руках, но продолжал бормотать:
— Я нужен... нужен ему...
Врач подошёл молча. Даллас увидел шприц, попытался отстраниться, но руки уже крепко держали его. Холодный укол в плечо... Тепло, медленно растекающееся по венам... Мир начал гаснуть.
— Ариан... — прошептал он в последний момент, прежде чем провалиться в темноту.
Очнулся он от резкого запаха антисептиков. Открыл глаза — белый потолок, свет лампы, капельница. Тело казалось чужим, неповоротливым, будто налитым свинцом. Он попытался пошевелиться, но мышцы не слушались.
Дверь скрипнула. Даллас повернул голову.
Грэйди сидел в кресле рядом с кроватью. Осунувшееся лицо, красные глаза, но, когда он заметил, что сын смотрит на него, во взгляде вспыхнуло облегчение.
— Сынок... — дрогнул его голос.
Даллас попытался что‑то сказать, но губы не слушались. Он сжал пальцы в кулак — движение вышло вялым, неуверенным.
Грэйди поднялся, наклонился к нему, осторожно обнял. Крепко, как в детстве, когда Даллас падал с велосипеда или боялся грозы.
— Я здесь, — прошептал отец, прижимая сына к себе. — Всё будет хорошо.
Даллас закрыл глаза. Тепло отцовских рук медленно проникало внутрь, растапливая сковавшую его ледяную корку. Но за этим теплом всё ещё пряталась острая, неотступная боль.
— Ариан, — выдавил он наконец. Голос звучал глухо, будто чужой. — Где он?
Грэйди замер. Сглотнул, но потом сказал твёрдо:
— Мы найдём его. Обещаю.
Даллас знал: это ложь. Но сейчас ему было всё равно.
Он лежал, держась за отцовскую руку, и впервые за долгое время чувствовал, что не один.
Где‑то за дверью раздавались шаги, приглушённые голоса. В соседней палате лежал Джон — медленно восстанавливался после ранения.
Мир продолжал жить. А Даллас... Он пока не знал, как жить дальше.