часть 21

Я выбросила вату в мусор и вышла из комнаты. Хёнджин закрыл дверь и пошел впереди меня по лестнице. Пока мы спускались, я судорожно поправляла майку, пытаясь скрыть отметины на шее. Внизу, в стороне, стоял Феликс. Увидев его, я замерла на ступеньке. Он был жив. Синяки на его лице были того же оттенка, что и пятна на моей шее. Мои глаза наполнились слезами — вид избитого Феликса разрывал мне душу. Он, заметив мои попытки прикрыться, лишь виновато опустил голову. В тот момент мне больше всего на свете хотелось броситься к нему и обнять, но Хёнджин резко схватил меня за талию, потянул вниз и силой убрал мои руки от шеи. От стыда я уставилась в пол. Когда Феликс увидел мою шею, на его лице отразилось такое страдание, что я не заметила, как по моим щекам покатились слезы. Хёнджин посмотрел на меня, усмехнулся и прошептал мне на ухо, но так, чтобы слышали все:
Хёнджин: Ступай в ванную, смой следы вчерашней ночи и выходи к завтраку!
Не поднимая глаз, я направилась в свою прежнюю комнату. Я не смела взглянуть на Феликса, понимая: любая наша связь теперь стоит ему жизни. Зайдя в комнату, я с грохотом захлопнула дверь. Сердце готово было выскочить из груди. Я рухнула на пол. Гнев и отчаяние искали выход, и самым доступным объектом для этой ярости оказалась я сама. Я начала бить себя, раздирать ногтями шею, рвать волосы — ненависть к себе в этот миг была даже сильнее, чем ненависть к Хёнджину.
Дверь распахнулась. Это был Хёнджин. Он тут же перехватил мои руки, сильно встряхнул меня и закричал:
Хёнджин: ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПОРТИТЬ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ?!
Я не отвечала, лишь истошно рыдала. Он отпустил меня, поднялся и, откинув волосы назад, тяжело вздохнул. Краем глаза я заметила тень у двери. Это был Феликс. Должно быть, он прибежал на мои крики; он не входил, но и не уходил. Хёнджин снова обернулся ко мне:
Хёнджин: Встань с пола!
Я не шелохнулась, решив проявить хоть каплю непокорности. Хёнджин усмехнулся.
Хёнджин: С/а... я сказал, встань.
Почувствовав в его голосе закипающую ярость, я была вынуждена подчиниться. Я медленно поднялась. Он взял меня за плечи, подвел к зеркалу и произнес:
Хёнджин: Видишь, какую работу ты мне подкинула? Опять мне придется тебя исправлять. Но, признаться, я получу от этого огромное удовольствие.
Его слова в такой момент поражали своей циничностью. Он усадил меня на край кровати и, глядя на дверь, скомандовал:
Хёнджин: Феликс, войди.
Я сидела в оцепенении, не понимая, что он задумал, и боясь за Феликса. Тот вошел с мрачным лицом. Хёнджин указал на меня пальцем:
Хёнджин: Сделай ей перевязку... НО при одном условии: обрабатывай раны, не касаясь её кожи руками!
Феликс недоуменно вскинул брови. Хёнджин пододвинул стул и сел рядом с нами.
Хёнджин: Начинай... Феликс, живей!
Феликс медленно достал из ящика антисептики и сел напротив меня. Он явно не знал, как выполнить это издевательское условие. Видя его мучения, я посмотрела на Хёнджина:
С/а: Сделай это сам! Ты ведь хочешь меня «исправлять». Разве я не твоя собственность?
Хёнджин рассмеялся, разгадав мой маневр. Он встал, подошел к нам и, взяв меня за подбородок прямо перед Феликсом, произнес:
Хёнджин: Ты... ты становишься похожей на меня. Твои жесты, твои раны... Но есть разница: мои шрамы нанесли другие, а свои ты создала сама. Чтобы стать такой как я, нужно пройти долгий путь. И я единственный, кто раскусит твои манипуляции. Дьявол всегда узнает дьявола.
Он обернулся к помощнику:
Хёнджин: Так что, Феликс, продолжай.
Я сгорела от стыда, когда Феликс посмотрел на меня. В его глазах было столько боли, что я попыталась взглядом передать ему всё то, что не могла сказать вслух. Хёнджин снова сел на стул, вперив ледяной взор в Феликса, ожидая его действий. Феликс тяжело вздохнул, надел перчатки, взял большой ватный тампон, смочил его спиртом и медленно прижал к расцарапанной шее. От резкой боли я вскрикнула:
С/а: А-а-ай!
Феликс инстинктивно отдернул руку, но Хёнджин вскочил, толкнул его руку вперед и силой вдавил пропитанную спиртом вату в мои раны. Я зажмурилась, слезы брызнули из глаз от невыносимого жжения. Хёнджин посмотрел на Феликса:
Хёнджин: Я велел тебе делать обработку. Обработка нужна, чтобы очистить рану, а не для того, чтобы гладить её.
Он снова сел. Феликс резко убрал руку, стиснув зубы и закусив губу. Шею нестерпимо жгло. Я попыталась обмахнуть её руками, чтобы унять боль, и тогда Феликс, не выдержав, набрал воздуха и осторожно подул на мои раны. Его дыхание приносило такое облегчение, что я невольно посмотрела на Хёнджина. Он просто сидел и наблюдал за нами — без единой эмоции, с пустым взглядом. Испугавшись этой тишины, я закрыла шею руками.
С/а: Спасибо, Феликс, достаточно.
Я сглотнула и посмотрела на Хёнджина. Он перевел взгляд с Феликса на меня. В этот момент я горько пожалела, что причинила себе вред. Внезапно живот снова скрутило резкой судорогой. Я схватилась за бок и скорчилась. Феликс сделал шаг ко мне:
Феликс: Что случилось?!
Его голос прозвучал тихо, но весомо. Я понимала, что эта его забота — лишь повод для новой игры Хёнджина. Превозмогая боль, я отстранилась от Феликса, давая понять взглядом, что я в порядке. Хёнджин обратился к нему:
Хёнджин: Ты стал слишком слаб... Не понимаю, как ты работал на Ли Ноу до этого.
Лицо Феликса исказилось от гнева. Я не знала, кто такой Ли Ноу, но по ярости в глазах Хёнджина поняла, что этот человек играет важную роль в их прошлом. Хёнджин встал и оттолкнул Феликса:
Хёнджин: Уходи... Чтобы закрыть раны, нужно тепло, а не твой холод!
С этими словами Хёнджин сел на место Феликса и взял вату. Феликс посмотрел на него с нескрываемым разочарованием и, перед тем как выйти, бросил на меня взгляд, в котором читалось четкое: «Будь осторожна». Эти слова эхом отозвались в моем сердце.