часть 20

Когда я проснулась утром, боль в животе немного утихла. Оглядевшись, я увидела Хёнджина: он уже был полностью одет и сидел перед зеркалом. Я быстро накинула одежду, которую он снял с меня вчера, и поднялась. Заметив, что я проснулась, он обернулся, но его взгляд был прикован не ко мне, а к моей шее. Я инстинктивно коснулась её рукой, гадая, что там. Хёнджин усмехнулся и указал на большое зеркало позади меня. Я с любопытством подошла к нему, и по телу пробежал холодок. Тот маленький след — «печать», которую он оставил, — разросся, их стало много. Я закрыла глаза и попыталась прикрыть шею майкой. Их синеватый цвет мгновенно напомнил мне о Феликсе, о том, как беспомощно он лежал на полу. Не приближаясь к Хёнджину, я тихо спросила:
С/а: Хёнджин... Феликс... что теперь будет с ним?
Хёнджин резко положил руку на пояс. Сначала я испугалась, решив, что он тянется за оружием, и отступила, но он достал нечто иное. Это устройство выглядело странно; когда он затягивался, из его рта выходил густой дым. В его руках это выглядело пугающе притягательно. Запах был необычным — не сказать, что приятным, но и не отталкивающим. Он встал и направился ко мне. Я отступала до тех пор, пока не прижалась спиной к стене. Хёнджин наклонился и выдохнул дым прямо мне в лицо.
Хёнджин: Неизвестно.
Я в замешательстве переспросила:
С/а: Что... что именно неизвестно?
Хёнджин поднял бровь, снова затянулся своим устройством и произнес:
Хёнджин: Судьба Феликса!
Когда он говорил это, изо рта стройными рядами выходили белые клубы пара. Я не знала, что это за вещь у него в руках, но аромат этого дыма мне почему-то нравился, хотя он слегка обжигал горло. Он медленно приблизился к моим губам и выдохнул этот туман прямо в меня. Я почувствовала, как он наполняет мои легкие. Дым слегка душил, но с другой стороны — дарил странное чувство спокойствия. От этой нехватки воздуха я попыталась отвернуться, чтобы глубоко вздохнуть, но Хёнджин повернул моё лицо к себе, повторил это движение и медленно отстранился.
Хёнджин: Тебе понравилось...?
Я опустила взгляд и неопределенно качнула головой. Не знаю, почему я так поступила, но этот дым действительно заставлял меня чувствовать себя лучше. Когда я подняла глаза, я заметила на краю его губы маленькую ранку, крошечную лихорадку. Увидев, что я смотрю на его губы, он внезапно прикусил губу, заставляя меня покраснеть. Мой взгляд упал на зеркало рядом... Наша поза... «Феликс рискнул жизнью ради тебя, а что ты делаешь здесь?» С тяжелым чувством вины я напомнила ему его слова:
С/а: «Неизвестно» — что это значит?
Хёнджин с усмешкой отошел от меня, обернулся и, выпустив струю дыма из вейпа вверх, произнес:
Хёнджин: Это значит, что всё в твоих руках. Да... Феликс сейчас работает, но его жизнь — в твоей власти. Я не буду трогать тебя, пока у тебя эти дни, но если ты не скажешь мне, когда они закончатся... Ты горько об этом пожалеешь. При этом я не запрещаю тебе общаться с Феликсом. Теперь я уверен, что ты не перейдешь черту, ты ведь видела последствия.
Говоря это, он достал из ящика шприц и начал готовить инъекцию. Гнев на то, что он возложил ответственность за жизнь Феликса на меня, придал мне внезапной смелости:
С/а: Я не дам колоть это! Оно мне не помогает!
Хёнджин, не теряя самообладания, продолжал готовить укол.
Хёнджин: Ты заметила, С/а, что после того, как я сделал тебе укол в тот вечер, твои панические атаки почти прекратились? Например, вчера утром, когда я целовал тебя, ничего не произошло. Когда я держал тебя за руку — тоже. И во время вчерашних событий ты ничего не почувствовала... Хочешь проверить, начнется ли атака, если я сейчас приближусь к тебе?
Он легонько похлопал рукой по краю кровати. Я не хотела, чтобы вчерашнее повторилось, и сдалась:
С/а: Хорошо, делай укол, но...
Не дав мне договорить, он словно прочитал мои мысли и холодно отрезал:
Хёнджин: ХОРОШО!
Я подошла и села рядом, всё еще дрожа всем телом. Я сжимала и разжимала кулак. Когда Хёнджин ввел иглу в вену, я отчетливо почувствовала, как лекарство растекается по моим сосудам. Вдруг какая-то мысль пронзила моё сознание, и я, поддавшись импульсу, резко отдернула руку, не дождавшись, пока он вынет иглу. Шприц вышел с такой болью, что из вены хлынула кровь. Хёнджин рассмеялся и уже хотел коснуться этой кровью моих губ, но я, корчась от боли, взмолилась, чтобы он что-то сделал. Хёнджин зажал вену ватой и спросил:
Хёнджин: Зачем ты дернулась?
Я уставилась в пол и прошептала:
С/а: А если это лекарство... остановит мой цикл?
Хёнджин: Теперь это тоже твоя проблема.
Не глядя на него, я прижала вату к руке. Он выбросил мусор в корзину, направился к двери и, обернувшись, приказал:
Хёнджин: Иди за мной!!!