часть 11

Когда девушки закончили мыть и сушить мои волосы, они медленно подвели меня к большому зеркалу. Мои глаза отказывались верить увиденному. Та прежняя, обычная и свободная С/и уже исчезла. Вместо неё в отражении стояла другая, незнакомая мне девушка.
Черный цвет мне шел... Честно говоря, я выглядела действительно хорошо. В тот миг в голове пронесся лишь один вопрос:
Знал ли Хёнджин заранее, как мне пойдет этот цвет, когда выбирал его?
Или же то, что мне понравилось моё новое обличие, было его первой победой в игре по «перестройке» меня?
Девушки молча стояли за моей спиной. В их взглядах смешивались страх и восхищение.
Девушка: «Вам... вам очень идет. А теперь давайте сделаем макияж».
Пока я разглядывала эту мрачную красоту в зеркале, красная «печать» на моей шее стала еще заметнее на фоне черных волос. Хёнджин не просто менял меня — он просчитывал каждый шаг моего преображения.
Девушки временно собрали мои волосы и начали наносить макияж, словно рисуя картину на моем лице. Я спросила их, не могут ли они хоть немного замаскировать красный след на шее. Они переглянулись.
Девушка: «Дело в том... что Хёнджин не давал такого приказа».
То, что они беспрекословно подчинялись даже в таких мелочах, жгло меня изнутри. Я замолчала и отвернулась к зеркалу. Они посмотрели на меня с сочувствием, положили руки мне на плечи и встретились со мной взглядами в отражении. Всем своим видом они спрашивали: «Нам продолжать?» Я закрыла глаза и едва заметно кивнула. Они продолжили.
И вот, этот момент настал.
Девушки помогли мне надеть черное платье с глубоким декольте. Оно было ужасно неудобным; мягкость ткани ощущалась на коже как уколы шипов. Видеть себя в зеркале в этих темных тонах... Нет, это не имело ничего общего с той прежней, яркой и жизнерадостной С/и.
Пока я терялась в своем чужом отражении, в комнату вошел мужчина.
Мужчина: «Хёнджин ждет вас».
Я уже устала ждать этого так называемого «сюрприза». Когда я выходила из комнаты, я услышала за спиной тяжелый вздох облегчения девушек. Проводник шел впереди, а я следовала за ним медленными шагами, словно идя на собственную казнь. Живых рядов охраны в зале больше не было — тех крупных мужчин не оказалось на месте. Для Хёнджина это было странно.
Меня вывели на задний двор, в большой сад. Я замерла у двери, оглядываясь. В голове пульсировал один вопрос: «Где Феликс?»
С/и: «Хорошо... Просто дыши. Этот момент настал».
Я сделала глубокий вдох и сделала первый шаг на улицу. Плечи были открыты, и холодный воздух полоснул по коже, словно лезвие ножа. Солнце уже зашло. Темноту вокруг разгоняли лишь тусклые огни у стола Хёнджина. Посреди снегов, за столом, расставленным словно ловушка, меня ждал Хёнджин.
На негнущихся ногах я направилась к столу. В этот момент я заметила Феликса, стоявшего в углу двора. То, что он был жив и невредим, немного успокоило меня. Он смотрел на меня так же, как тогда, когда просил «быть свободной» — с грустью, но решительно.
Я медленно подошла к Хёнджину. Его взгляд скользнул по моим черным волосам, по платью и, наконец, замер на следах своих губ на моей шее. Он осматривал меня так, будто собирался купить вещь. От этого взгляда мне стало не по себе, я инстинктивно захотела прикрыть декольте рукой. Но Хёнджин коварно улыбнулся.
Хёнджин: «Тебе всё очень идет. Видишь, какой ты можешь быть, если доверишься мне? И... не пытайся прикрыться. Ты же знаешь, я видел и побольше этого».
Его слова вгоняли меня в краску от стыда. Люди по краям двора стояли плотной стеной. Я посмотрела на тарелку перед собой — там меня ждали лекарства. Одним взглядом Хёнджин велел мне их выпить. Несмотря на подозрения, я проглотила их, дрожа от холода и страха перед ним.
Хёнджин: «А теперь... время выбора. Выбирай, какое блюдо твое?»
На столе стояли два больших закрытых блюда. Почему-то я выбрала то, что слева. В тот же миг Феликс зажмурился и отвернулся, будто говоря: «Что же ты наделала?» Это разожгло мой внутренний ужас.
Хёнджин поднял руку, и один из его людей пододвинул выбранное блюдо ко мне. Хёнджин медленно снял крышку. В это мгновение весь свет мира померк для меня.
На блюде лежала голова человека, которого Хёнджин убил вчера. Его глаза всё еще были открыты, и казалось, они смотрят прямо на меня. К горлу подкатила тошнота, всё внутри перевернулось. Тело заледенело, даже лекарства не могли сдержать реакцию на это зверство.
Я закричала во весь голос и бросилась назад. Трупный запах ударил в нос. Не обращая внимания на Хёнджина, я в панике побежала в дом — в туалет. Мне нужно было хоть как-то пережить этот шок. С трудом уняв дрожь, я вышла из уборной.
В доме стояла тишина, но это был не покой, а мертвая тишина. Я тяжело вздохнула. Я понимала: если я сейчас не вернусь к тому столу, Хёнджин ответит на это еще более жестоко, а жизнь тех девушек превратится в ад. Поэтому, несмотря на дрожащие ноги, я снова пошла во двор.
Я не знала, что меня ждет, и что Хёнджин собирается делать с этой головой. Но я осознала одно: Хёнджин играл с моими страхами, как с игрушками, и это доводило меня до безумия. Наконец, я дошла до сада...