часть 10

Хёнджин был прав: своими ядовитыми словами он вновь пробудил мою болезнь. Он медленно отстранился, оставив меня наедине с моей болью. Затем он бросил холодный взгляд на Феликса и коротко приказал:
Хёнджин: «Феликс, помоги ей...!»
Как только Феликс услышал приказ, он тут же опустился передо мной на колени. Дыхание перехватило, словно в горле застрял огромный камень, воздух не проходил в легкие. Феликс приблизил губы к моему уху и прошептал мягким, уверенным голосом:
Феликс: «Просто смотри мне в глаза, С/и. Лекарство Хёнджина сейчас подействует, наберись терпения, скоро станет легче...»
Я смотрела прямо в его глаза, и этот теплый взгляд был словно вода, пролитая на внутренний огонь. Феликс старался не прикасаться ко мне лишний раз при Хёнджине, но, увидев мою беспомощность, не выдержал. Он подхватил меня за талию и поднял. Поднимать меня с такой нежностью под надзором Хёнджина было смертельно опасно для нас обоих. Он усадил меня в одно из мягких кресел и добавил:
Феликс: «Ты должна расслабиться, С/и. И сейчас, и вечером... Будь свободной, иначе попадешь в ловушку».
Хёнджин тяжело вздохнул, наблюдая за нами. Затем он направился к выходу, но не ушел, а обернулся к девушкам, стоявшим у двери. Их лица были белыми от ужаса. Хёнджин встал прямо перед ними и произнес ледяным тоном:
Хёнджин: «Если хотите жить и снова увидеть свои семьи, выполняйте мои приказы до последнего слова. Если С/и воспротивится или проявит нежелание — за это придется платить. Каждый её неверный шаг — это ваша смерть. И помните: человеком, который убьет вас, будет С/и...»
Хёнджин бросил на меня торжествующий взгляд и вышел из комнаты.
Девушек била крупная дрожь, точно так же, как и меня. Феликс пододвинул меня к туалетному столику с огромным зеркалом. В этот момент вошел слуга и сообщил, что Хёнджин ждет Феликса.
Феликс, не медля ни секунды, ответил официальным тоном:
Феликс: «Сейчас буду».
Перед уходом он в последний раз посмотрел на меня. Но в этом взгляде уже не было той недавней теплоты; это был взор холодного, бездушного человека, просто выполняющего приказ.
Феликс: «Пришла в себя? Дыхание нормализовалось?»
Я с трудом выдавила:
С/и: «Д-да...»
Феликс едва заметно качнул голвой и продолжил в подчеркнуто официальной манере:
Феликс: «Хорошо, значит, я полностью выполнил приказ Хёнджина. Теперь девушки сделают свою работу».
Эти его слова... Они были словно удар острым ножом, который оставили в ране истекать кровью. Неужели это тот самый человек, который только что держал меня за талию и учил дышать? Эта официальность и бесчувственность в его голосе доводили меня до безумия. Я чувствовала себя так, будто у меня начинается шизофрения:
Какой Феликс настоящий? Тот нежный или этот бездушный робот?
Феликс развернулся и чеканным шагом вышел из комнаты. А я осталась смотреть в зеркало — не на себя, а в ту пугающую пустоту, что застыла передо мной.
Девушки медленно приблизились. Их голоса дрожали, как осенние листья.
Девушка: «М-мы можем начинать?»
Когда я услышала их, мне показалось, что я нахожусь на дне глубокого колодца, а они кричат мне откуда-то сверху. Единственной связью между нами были эти несколько слов. Я отрешенно посмотрела на них и медленно кивнула. Они тут же принялись расчесывать мои волосы.
Несмотря на душевную боль, я заметила одну вещь: они начали убирать мои волосы назад, обнажая красную отметину на шее. Моя «печать» снова была выставлена на показ.
С/и: «Может... сначала сделаете макияж?»
Девушки в замешательстве переглянулись.
Девушка: «Н-но...!»
С/и: «Что случилось? Почему вы молчите?»
Девушка: «Хёнджин приказал нам первым делом покрасить ваши волосы».
Внутри шевельнулся страх, но игры Хёнджина уже начали вызывать у меня горькую усмешку.
С/и: «В какой цвет?»
Девушка: «В черный! В глубокий черный цвет...»
Я так любила свой цвет волос... Мои шоколадные, теплые каштановые волосы были единственным, что принадлежало только мне. На мгновение я замерла, на моем лице отразилось недовольство. Увидев это, девушки упали передо мной на колени.
Девушка: «Умоляем вас! Если мы не выполним приказ Хёнджина в точности, это станет нашим концом... Пожалуйста, не сопротивляйтесь!»
Хотя я совсем не хотела менять цвет волос, эти девушки не были ни в чем виноваты. Я не могла допустить, чтобы они страдали из-за меня. Сдавшись под этим тяжелым давлением, я сама сделала первый шаг по пути, на котором Хёнджин «перестраивал» меня заново.
Они начали наносить краску. Глядя в зеркало, я кожей чувствовала, как этот черный цвет уводит меня в такое же темное будущее.
Казалось, девушки сами были не рады своему мастерству. Их руки дрожали, они были предельно осторожны. Если они случайно касались меня, то пугались так, будто нанесли мне смертельную рану, и сотни раз просили прощения. Вскоре едкий, тяжелый запах краски заполнил всю комнату. В тот момент я начала ненавидеть не только запах, но и свои волосы, погружающиеся во тьму.
Время словно остановилось. В этой гнетущей тишине я сидела, глядя на свой темнеющий образ в зеркале. И вот, этот момент настал... Пора было смыть пахучую краску и увидеть ту новую «меня», которую сотворил Хёнджин.