часть 32
Он убрал осколок от моего лица. Порез на щеке мешал мне здраво мыслить, или я и вправду была такой слабой?
Меня всегда оберегали, но сделало ли это меня беспомощной и глупой? Но если я дура, то зачем я нужна Хёнджину? Он ведь не смотрит на меня как на идиотку!
Значит, он просто пытается затуманить мне разум. Мысли эхом отзывались в голове, а мой палач ждал, когда я сама брошусь в его руки с тем самым «согласием», которое он вырвал у меня силой. Тонкая красная линия крови на щеке была словно узел, затянутый на моей душе.
Хёнджин швырнул осколок на пол. Звук разбитого пластика вырвал меня из раздумий. Он обхватил моё лицо ладонью - холод его руки подавлял жар, исходящий от моего тела. Большим пальцем он стер кровь с моей щеки и замер, разглядывая красное пятно на коже. Несмотря на то что прошло всего мгновение, он словно заледенел в этой позе. Вдруг резким рефлексом он размазал мою алую горькую кровь по своим медовым губам.
Я широко раскрыла глаза. Что он творит? Он смотрит на меня, размазывая мою кровь по губам. Это движение было омерзительным, но, если признаться честно, где-то глубоко внутри оно вызывало странную дрожь.
Стой! Ты что, теряешь голову? Почему? С/а, ты должна ненавидеть человека, который творит с тобой такое! Приди в себя, контролируй себя!
Хёнджин резко раскрыл руки:
Хёнджин: - Иди, попробуй себя на вкус!
В безысходности я сделала еще один шаг к нему. Приблизилась. Сердце, казалось, билось уже где-то в горле. Хёнджин смотрел на меня, на мои губы, и тоже подался вперед. Он закрыл глаза, чтобы насладиться моим подчинением. Наши губы соприкоснулись. Вкус крови проник мне в рот.
Меня мутило, но в то же время я не хотела останавливаться. Как он ломал меня, так и я хотела сломать его. Сначала мягкие ритмичные движения, затем он намотал мои волосы на кулак и стал жестче, а я беспомощно отвечала ему. То, как он втягивал мой язык, его грубость - он будто хотел привязать меня к себе навсегда. Казалось, вкус крови на его губах останется со мной навечно.
Он гладил мою шею, притягивал к себе... я уже устала и начала замедляться. Хёнджин усмехнулся и продолжил, а мне стало страшно - страшно от того, куда всё это может зайти. В этот момент Хёнджин отпустил меня, но не разорвал близость. Он посмотрел мне в глаза, затем снова на губы, на эту влажность, и запечатлел один короткий поцелуй - для него легкий, для меня - невыносимо тяжелый. Он отстранился. Я сжала кулаки. Как я могла ему ответить? Я возненавидела себя,
захотела умереть...
Феликс...