ГЛАВА 9: Он странный.
Особенного ничего не происходило в те дни — всё шло как будто по инерции. Пока в марте не начались весенние каникулы.
Девочка лежала на диване, безвольно глядя то в окно, то по сторонам, как будто ища, за что зацепиться взглядом. Мысли уносились в какие-то беспокойные дали, но она старалась не вглядываться в них слишком глубоко.
Тишину нарушил звук собирающихся шагов. Она заметила, что Демид ходит по комнате, надевает куртку, берёт ключи. Это встревожило её — он не сказал ни слова, ни объяснения, ни привычного напутствия.
—А ты куда?
Крикнула она, приподнявшись на локтях. Он обернулся почти с ленцой, как будто не видел причины что-то скрывать:
—Ну... К женщине одной иду. Ты же не хочешь со мной половой связи.
Эти слова будто обрушились на неё тяжестью. В груди защемило, дыхание сбилось. Паника подкралась мгновенно — острая и неосознанная. Он уйдёт, оставит её одну, а значит — снова будет это чувство выброшенности, одиночества, полного отсутствия контроля.
И он это знал. Знал, как сдвинуть в ней рычаги. Знал, на что надавить. Она понимала: если сейчас скажет "нет" — он уйдёт. Если скажет "да" — он останется. Вся ситуация была не про желание, не про выбор — она была про страх.
—Не иди ни к кому, пожалуйста!
Выпалила она, почти судорожно. — Останься! Я сделаю всё, как ты скажешь!
Он улыбнулся. Не той улыбкой, от которой становится тепло. А той, что сразу обнажает: он всё это просчитал заранее. Всё шло по его сценарию.
—Так бы и сразу, душенька моя.
Произнёс он, глядя на неё с тем самым выражением, в котором снисходительность и контроль сплетались в одно целое.
На этот раз всё происходило иначе. Не было вспышек, не было ярости — только спокойная последовательность действий, будто это обычное дело. Он воспринимал происходящее именно так — как нормальную половую связь между двумя людьми. «Ты же сама согласилась», — звучало у него в голосе, в тоне, в каждом движении. Для него это стало чем-то естественным: обычный этап, логичное продолжение их «отношений». Он даже говорил спокойно, как будто объяснял, что и зачем делает — не как агрессор, а как человек, считающий, что всё идёт по правилам.
Он не видел в этом насилия, он выстроил в голове картину: раз она сама попросила его остаться, раз сказала «я сделаю всё», значит — позволила. И теперь она должна слушаться, должна понимать, "что такое близость". Он не видел в её взгляде страха, не хотел видеть, он просто игнорировал.