3 глава (Изабелла)

наши дни
Роман отстраняется, и все наваждение проходит, очищая мои мысли.

— Подожди здесь. Я скоро вернусь.

Куда мне идти? Уходить надо было с самого начала. Но я запуталась в паутине наших отношений, застряла в доме, где боялась даже вздохнуть.

Я едва замечаю прикосновение его губ к моему лбу, прежде чем он уходит. Едва слышу шлепанье ботинок по мокрому дереву, тупо смотрю на алые брызги на бумажках, приклеенных к холодильнику.

Трудно поверить, что обычный холодильник с остатками ужина находится в той же комнате, что и человек, который был моей детской любовью. Маска, лежащая в луже крови на столе, не сочетается рядом со вчерашней газетой, а принадлежности для вышивания крестиком с отрубленными пальцами Грега.

Посуда на сушилке не сочетается с телом, свисающим с балки в гостиной. Обыденные вещи окружены мраком. Прямо как мое разбитое сердце.

В этом доме никогда не было надежды. Никто здесь не видел будущего ни за этими стенами, ни за пределами хозяйственного магазина, которым владели Грег и Милли.

Маркусу всегда было суждено страдать из-за своих нездоровых желаний. Грегу всегда было суждено умереть, столкнувшись с последствиями поступков, будь то пьянство или «веселое времяпрепровождение». А мне? Мне всегда было суждено сломаться из-за парня, который собрал меня воедино.

Забавно, как складывается жизнь.

Роман может причинить мне боль тысячью способов, и ему не нужно поднимать на меня руку; одно-единственное слово меня убило. Один взгляд на его спину, когда он уходил, - и я больше не могла вернуться к жизни.

Все разбитые частички, из которых состояло мое существо, развеял ветер, и я никогда не стану целостной. Да и никогда не была. Но он дал надежду, что однажды я могла бы стать такой.

Какие-то движения вырывают меня из мыслей, и я через силу пытаюсь обратить внимание на Маркуса, который беспомощно извивается и дрожит. Полагаю, он знает, чем закончится сегодняшний вечер.
Последнее, что он съел - курица, которую я приготовила. Последним к нему прикоснется тот, кого я считала своей второй половинкой. Но последнее, что он увидит, будет мое лицо.
Маленькая Иза.

Прелестная Изабелла.

Или его любимое: «мразотная шлюха».

Он смотрит на меня и плачет, вероятно, молясь, чтобы я стала посланным ангелом и спасла его. Он прав в одном: я ангел. Но не посланный, а падший. Я упала с неба на пылающих крыльях и приземлилась за пределами Эдема на землю, кишащую змеями. Потому что Роман изгнал меня.