17 глава (Изабелла )

Наши дни

Вибрация от двигателя машины и уверенная ласка теплой руки убаюкивают. Мое сознание пробуждается, когда прикосновение исчезает, и я открываю глаза, услышав чиркающий звук. Поворачиваю голову как раз в тот момент, когда оранжевое пламя от зажигалки освещает лицо Романа, который прикуривает сигарету.

Я морщу нос.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я.

Он бросает на меня взгляд и пожимает плечом.

— Привычка.

Я двигаюсь, пытаясь поправить одеяло, накинутое на меня, но потом вспоминаю, что он связал мне руки. Точно. Мудак.

— Это отвратительно, — пытаюсь отодвинуть свои ноги как можно дальше от него.

— Занимает рот, — он делает длинную затяжку и опускает стекло, чтобы выдохнуть дым. — Тебе не нравится?

Я смотрю на него, ошарашенная.

— Разве я только что не сказала, что это отвратительно?

— Раньше ты не была такой язвительной, — усмехается он.

— Человек меняется, когда его бросают и предают, — огрызаюсь я.

Не знаю, из-за истощения, травмы или взросления,но я не в настроении потакать ему. Изо дня в день я держала рот на замке на работе и дома. Накопился гнев, перелившись через край, и я больше не хочу сдерживаться. Особенно по отношению к этому человеку.
Я была мила с ним и со всеми другими мужчинами, с которыми сталкивалась, и к чему это привело? Меня преследовали, на меня напали, а теперь я сижу связанная на переднем сиденье потрепанной машины. Если он в шоке от моей язвительности, плевать. Как долго он дразнил и игрался со мной? Еще и ушел сразу после того, как украл первый поцелуй в день рождения, расстроив меня. И это еще мягко сказано.

Ох, и надо не забывать, что он убил мою приемную семью, пока я спала.

Ему всегда удавалось избегать последствий своих действий, но вот я здесь: последствие.
К сожалению, сочетание всех сдерживаемых эмоций заставляет меня плакать. И плачу я не красиво, не изящно. Нет, у меня тот самый плач, когда я не могу дышать, а сопли текут из носа в рот. Так что, лучше это никому не видеть.

Пошел он к черту.

У Романа перехватывает дыхание, губы сжимаются. Сигарета вылетает в окно, и он хватает мяч антистресс, не замечая, что в машине воняет так же, как у Грега из пасти.

— Я пытался до тебя дозвониться, — его голос звучит устало. Так ему и надо. Придурок.

Я шмыгаю носом.

— Мне пофиг.

Так легко теперь понимать тот факт, что я больше не стремлюсь стелиться перед ним. У меня нет желания производить на него впечатление или добиваться его одобрения. Этот корабль давно отплыл, и единственное, что теперь важно, — это мое собственное мнение.