Глава 3. Пробелы в памяти
Ночь была густой и липкой, как остывающая карамель. Микаэла стояла на своей тесной кухне, механически нарезая яблоки для пирога. Стук ножа о деревянную доску был единственным звуком, который удерживал её в реальности. Она резала яблоки тонкими, почти прозрачными дольками, стремясь к идеальной симметрии, которой никогда не было в её собственной жизни.
Тук. Тук. Тук.
Она пыталась сосредоточиться на рецепте, на запахе корицы и лимонной цедры, но мысли настойчиво возвращались в кабинет Коула Уоллеса. Его голос всё еще резонировал у неё в голове — низкий, успокаивающий, дарящий иллюзию твердой почвы под ногами. «Теперь ваши проблемы — это мои проблемы». В тот момент, под мягким светом его лампы, эта фраза казалась спасательным кругом. Теперь же, в пустой квартире, где из крана монотонно капала вода, слова обретали иной, почти собственнический оттенок.
Микаэла замерла. Нож застыл в паре миллиметров от её пальца. Она прикрыла глаза, восстанавливая события вечера секунда за секундой. Запах мастики в коридоре. Мягкий свет лампы, отражающийся в его очках. То, как он произнес её имя — медленно, пробуя слоги на вкус. То, как он разложил её страхи по полочкам, словно они были старыми книгами в его шкафу.
«Ветка вишни на пороге — это не случайность. Это сообщение».
Холод, не имеющий ничего общего с погодой за окном, медленно пополз вверх по её позвоночнику, заставляя волоски на руках встать дыбом. Микаэла открыла глаза и уставилась в пустоту перед собой, на белую кафельную плитку.
— Я... я не говорила ему про ветку, — прошептала она в тишину кухни. Голос прозвучал надтреснуто, как старый фарфор.
Она начала лихорадочно прокручивать диалог заново. Она вспомнила, как сидела в том глубоком кожаном кресле. Она рассказала про переставленную чашку на столе — ту синюю, с отбитым краем. Про окно, которое оказалось приоткрытым, хотя она помнила, как с силой защелкивала раму. Рассказала про тяжелые, выжидающие шаги на лестнице и свое удушающее, вакуумное одиночество. Но ветка вишни?
Она точно помнила, что держала этот факт «в уме», как козырь или самое жуткое доказательство, но в тот момент Коул прервал её. Он заговорил о «плане безопасности», о том, что полиция не поможет, о том, что ей нужно доверять только ему. Он сам ввел этот факт в разговор. Он назвал предмет прежде, чем она успела открыть рот.