22
Лу Сюнь на всех парах воспользовался своими VIP-привилегиями, чтобы в самый разгар «чуньюнь» [1] забронировать два билета на самолет на восьмой день нового года. После этого он радостно приобнял Е Яо за плечи:
— Угадай, какой подарок я приготовил тебе на этот раз?
Помятуя о «подвигах» Лу Сюня в прошлые годы, Е Яо предположил:
— Вращающийся хрустальный шар твоего собственного дизайна? Резной деревянный замок? Клубничное варенье из клубники, которую ты лично вырастил и выпестовал?
Лу Сюнь фыркнул:
— Как это возможно? Кто станет дарить старые подарки по второму кругу? Я что, в твоих глазах настолько неискренний человек?
— Если я угадаю, пропадет вся таинственность, — резонно заметил Е Яо.
И то верно. Лу Сюнь перестал допытываться и погрузился в фантазии о том, как Е Яо будет пользоваться его подарком.
Он, Лу Сюнь — мужчина «нежный, как вода», специально освоил новый навык и связал для Е Яо розовый свитер в качестве подарка на день рождения.
Перед самым началом каникул, еще до приезда к Е Яо, Лу Сюнь был поглощен именно этим делом. Тогда он думал просто: одна мысль о том, что Е Яо будет носить свитер, связанный его руками, прямо на голое тело, приводила его в такой восторг, что он не мог уснуть.
Если вспомнить, то поведение девушек, которые вяжут свитеры своим любимым, чтобы те не мерзли, называют «нежностью». И хотя его главной целью было не столько согреть Е Яо, сколько сам жест, суть-то оставалась прежней.
Свитер был готов больше чем наполовину. Ему осталось довязать совсем немного, и тогда в вечер дня рождения он наденет на Е Яо этот свитер, будет держать его за руку, когда они станут резать торт, и они сделают много-много совместных фото.
Он сохранит их все, и когда они состарятся, они смогут перелистывать их и вместе вспоминать свою юность.
Представляя эту картину, Лу Сюнь удовлетворенно улыбнулся.
После седьмого дня нового года большинство офисных работников вернулись к делам, а Е Яо и Лу Сюнь вылетели домой к Лу Сюню.
Машина уже ждала их у выхода из аэропорта, чтобы отвезти прямиком в загородную виллу семьи Лу на склоне горы.
Родители Лу Сюня были людьми крайне занятыми и уже погрузились в рабочие вопросы, поэтому, кроме поваров и горничных, в огромном доме никого не было.
Комнат здесь было предостаточно, так что тесниться на одной кровати не было нужды. Как и в свой первый визит, Е Яо выбрал гостевую комнату.
— Это уже слишком. Какие у нас с тобой отношения, а мы всё равно спим в разных комнатах, — проворчал Лу Сюнь, доводя Е Яо до двери комнаты, ближайшей к своей собственной, но протестовать не стал.
В конце концов, ему нужно было втихаря довязать свитер по ночам, так что на время придется «обидеть» Е Яо одиночеством.
Помогая другу разобрать багаж, Лу Сюнь кое-что вспомнил:
— В эти дни ко мне может заглянуть двоюродный брат [2]. Если увидишь его — общайся, если будет настроение, а если нет — просто игнорируй, не заставляй себя.
Е Яо вспомнил Лу Мина и улыбнулся:
— Даже если увижу, я не смогу просто развернуться и уйти, это было бы невежливо. У него есть какие-то хобби?
Лу Сюнь нахмурился. Из-за некоторого собственничества он не очень-то хотел, чтобы Е Яо весело болтал с кем-то другим, забыв про него самого.
— У него нет никаких хобби, — туманно ответил Лу Сюнь. — Когда увидишь его, просто позови меня. А пока ждешь меня, можешь поболтать с ним о чем угодно. Я говорил тебе, что те «Гайды по распознаванию геев», которые я тебе показывал, написал он? Можешь обсудить с ним его наработки в этой области.
Лу Сюнь сказал это мимоходом, но Е Яо буквально застыл.
— ...Ты хочешь сказать, что он мастер в том, чтобы вычислять, кто не является натуралом? — серьезно спросил Е Яо.
— Ага. У меня раньше был друг детства, который притворялся натуралом и тайно в меня влюбился — Лу Мин первым заметил неладное, — ответил Лу Сюнь.
Е Яо едва заметно нахмурился. Он невольно вспомнил день встречи с Лу Мином, свои поступки по отношению к Лу Сюню и тот их разговор наедине.
Тогда он не заметил ничего странного, но теперь, узнав о «второй личности» Лу Мина, он понял, что тот разговор был буквально напичкан ловушками.
Неужели его раскрыли?
— Я понял, — Е Яо расслабил брови и снова улыбнулся. — Я обязательно хорошенько пообщаюсь с ним на эту тему.
Е Яо не ожидал, что встретит Лу Мина так скоро.
Это случилось ранним утром. Он проснулся от жажды и спустился вниз попить воды. Лу Сюнь еще спал, и на первом этаже вовсю трудился только шеф-повар, готовящий завтрак.
В тишине утра Е Яо зашел в столовую и увидел Лу Мина, который уплетал креветки «сяцзяо» [3].
Лу Мин тоже оторопел, на его лице отразилось крайнее удивление.
Наполнив стакан, Е Яо не ушел в комнату, а присел напротив:
— Давно не виделись.
— Действительно давно, с самой сессии, — Лу Мин всё еще помнил свою цель — выяснить, натурал ли Е Яо. При прошлой встрече у него были смутные подозрения, но сейчас он просто лишился дара речи.
Причина была проста: пижама на Е Яо была ему явно не по размеру — она была на размер или два больше и выглядела так, будто... он надел пижаму Лу Сюня.
Свободная одежда висела на нем, подчеркивая его стройную, даже худощавую фигуру. Вырез приоткрывал ключицу, создавая на белоснежной коже игру света и тени.
Лу Мин был натуралом, но при виде такой красоты вблизи он даже не знал, куда деть глаза.
— Твоя пижама... кажется, она великовата? — нерешительно спросил Лу Мин.
Е Яо отхлебнул воды, и когда он поднял руку, широкий рукав сполз вниз, обнажая тонкое запястье.
— Великовата, — с легкой улыбкой ответил Е Яо. — Потому что это пижама Лу Сюня. Мне было лень тащить лишний багаж, так что одежду, которая не очень важна, я одолжил у него.
Е Яо ответил так открыто и естественно, что Лу Мин на мгновение растерялся.
Обычно мужчина, тайно влюбленный в Лу Сюня, стал бы искать повод надеть его вещи? Разве он не должен быть предельно осторожен?
Хотя нет... если этот человек очень уверен в себе, считает себя особенным и хочет продемонстрировать свое право собственности на Лу Сюня — тогда да. Совсем как тот бывший друг детства Лу Сюня.
Помолчав, Лу Мин ответил:
— Ты с ним очень близок. Он никогда и никому не дает свою одежду.
— Наши отношения с ним — это больше, чем просто дружба, поэтому он не против, — неспешно парировал Е Яо.
Эта фраза заставила Лу Мина мгновенно «включить сирену».
Подчеркивание своей исключительности в деталях, гордость за особые отношения с натуралом...
Некоторые геи, влюбившись в натуралов, пытаются их «переделать», чтобы быть вместе. Когда им кажется, что они близки к цели, многие начинают вот так самодовольно хвастаться.
Но... финал у таких историй обычно печальный. Либо натурал остается натуралом, просто играя с чувствами другого, либо «прогибается» на время, а потом всё равно возвращается к привычному образу жизни. Счастливые концы здесь — редчайшее исключение.
Это того не стоит, тем более что Лу Сюнь явно не по парням.
Раз шансов нет, то лучшее решение — держаться подальше.
— Лу Сюнь сказал, что ты очень проницателен в вопросах чужой ориентации? — заговорил Е Яо. — Я читал твои гайды, написано весьма недурно.
— А? — Лу Мин замер. — Ты читал?
Е Яо подпер щеку рукой и слегка склонил голову, глядя на Лу Мина. Его обычно холодные глаза чуть сощурились, а на губах заиграла загадочная улыбка:
— И как, вычислил кого-нибудь? Например... гомосексуала рядом с Лу Сюнем, который тайно в него влюблен?
Лу Мин так перепугался, что случайно выронил палочками креветку. Он засуетился, поднимая её с пола, пребывая в полном шоке.
Это что... это сейчас «волк» сам перед ним раскрылся?
Учитывая интонацию и выражение лица Е Яо — ошибки быть не могло!
— Ты... — Лу Мин порывался что-то сказать, но осекся, и наконец прошептал: — Я не стану говорить Лу Сюню, просто постарайся отдалиться. Лу Сюнь не дурак, если ты продолжишь в том же духе, рано или поздно он поймет, и тогда проблем не оберешься.
Е Яо стало весело. Он просто решил немного подразнить этого брата, чтобы в итоге полностью снять с себя подозрения. Теперь, когда шутка удалась, он решил идти до конца.
— С чего ты взял, что мои чувства к нему выходят за рамки дружбы? — невозмутимо спросил Е Яо. — Мы, натуралы, именно так и общаемся.
Лицо Лу Мина перекосило:
— Да где это ты видел, чтобы натуралы так общались?! Оглянись вокруг! Еще тогда в тематическом парке я почувствовал, что что-то не так!
— Раз ты не веришь, давай сделаем по-твоему. Я прямо сейчас ему всё скажу? — Е Яо взял телефон.
— ? — Лу Мин застыл.
Е Яо нашел в WeChat Лу Сюня и не спеша отправил голосовое сообщение: «Лу Сюнь, твой брат говорит, что я гей и тайно в тебя влюблен, потому что нормальные мужики так себя не ведут. Я думаю, он прав, так что я сейчас соберу вещи и уеду».
Лу Мин: «???»
Ответ от Лу Сюня прилетел молниеносно, тоже голосовым. Е Яо включил его, и по комнате разлился голос Лу Сюня — настолько нежный, что в нем можно было утонуть: «Он просто несет чушь, не обращай внимания. Я вчера специально попросил шеф-повара приготовить на завтрак твои любимые вонтоны, попробуй, как они тебе».
Лу Мин стоял с открытым ртом. Тут его телефон на столе завибрировал. Он взял его и увидел сообщение от Лу Сюня.
Всего несколько иероглифов, но каждый из них так и брызгал яростью — полная противоположность тому медовому голосу, которым он только что отвечал Е Яо.
【А ну живо ко мне в комнату. Живо.】
Глава 22
Лу Мин, дрожа от страха, постучал в дверь Лу Сюня.
Когда тот открыл, выражение его лица было еще терпимым, но как только Лу Сюнь выглянул за спину брата и не увидел там Е Яо, он мгновенно превратился в разъяренного зверя.
Он втащил Лу Мина внутрь и с грохотом захлопнул дверь, чтобы крики брата не долетели до Е Яо и не испортили его «нежный» образ.
Лу Мин тут же закрыл голову руками:
— Только не по лицу! Мне еще на сцене выступать!
— Какого черта ты ему наплел, что он с утра пораньше собрался уезжать?! — Лу Сюнь схватил брата за шиворот, его голос был холоднее льда. — Если ты сейчас же всё не объяснишь, можешь вообще здесь больше не появляться.
Лу Мин пропищал:
— Ну... то самое, что он тебе в голосовом сказал.
— Ты считаешь, что он не натурал? Что он, как тот придурок из прошлого, тайно в меня влюблен? — Лу Сюнь выдал холодный смешок, почти приподнимая брата над полом. — С чего ты взял, что он не натурал? С чего ты взял, что имеешь право его клеветать?!
Чем злее становился Лу Сюнь, тем сильнее Лу Мин пытался сжаться в комок, стараясь говорить логично:
— Но он носит твою пижаму! Сказал, что вы ближе всех, поэтому ты даешь ему свои вещи. Специально не взял свою пижаму, чтобы носить твою... Только влюбленный будет искать любую возможность стать ближе к объекту симпатии!
Лицо Лу Сюня исказилось от ярости:
— Это Я сказал ему не брать пижаму и носить мою! По твоей логике, это Я в него тайно влюблен и ищу повод стать ближе, так что ли?!
Лу Мин опешил:
— ...?
— Я тебе в прошлый раз говорил: если у тебя никогда не было настолько близкого друга, не смей судить по своему невежеству! Ты вообще меня не слушал?! — Лу Сюнь злился всё сильнее. Он прижал Лу Мина к двери так, что затылок брата плотно впечатался в дерево. О том, больно ли брату, он не думал.
А Лу Мину было уже не до боли. Он увидел нечто, что повергло бы любого нормального человека в шок.
Он увидел прикроватную тумбочку Лу Сюня. На ней стояла всего одна фоторамка. На фото двое парней, тесно прижавшись щека к щеке, счастливо улыбались в камеру.
Лу Мин в изумлении разинул рот.
— А теперь иди к нему и извинись. Скажи, что ты был неправ, что оклеветал его, и пообещай больше никогда не нести эту ахинею перед ним, — отрезал Лу Сюнь. — Прямо сейчас!
Мысли Лу Мина путались:
— Это... это... ты...
Взгляд Лу Сюня стал угрожающим:
— Ты не хочешь извиняться?
— Да нет...
Лу Мин был стопроцентным натуралом. И он чувствовал, что даже когда его закопают в землю, он всё равно не поймет этого маневра.
Кто в здравом уме будет делать такое фото с «другом», распечатывать его и ставить у кровати? Чтобы это было первым, что ты видишь перед сном и сразу после пробуждения?
— Почему ты... до сих пор смотришь на это фото у себя под боком? — Лу Мин не выдержал и задал этот смертельно опасный вопрос.
Лу Сюнь ответил грубо:
— Хочу и смотрю, тебя это не касается. Ты идешь извиняться или как?
Сноски и пояснения:
[1] Чуньюнь (Spring Festival Travel Rush) — период массовой миграции населения в Китае во время празднования Нового года. Это самое масштабное ежегодное перемещение людей в мире, когда билеты на любой транспорт достать практически невозможно.
[2] Танди (堂弟) — в китайском языке это конкретный термин для двоюродного брата по отцовской линии, который младше говорящего.
[3] Сяцзяо (Shrimp Dumplings) — традиционные кантонские пельмени с креветками в прозрачном тесте, популярное блюдо для утреннего чаепития (димсам).