51
— Слишком далеко сидеть — никакой атмосферы, а поближе — и за едой тянуться удобнее, — Лу Синь взял палочки и, прежде чем Е Яо успел вставить хоть слово, положил ему в миску добрую порцию мяса. Теперь Е Яо точно было бы неловко его прогонять.
За едой они никогда не придерживались правила «когда я ем, я глух и нем». Всегда болтали о том о сем, и посреди трапезы Лу Синь вдруг вспомнил:
— А чего ты сегодня так рано закончил? Старшеклассник от рук отбился?
— Отношение к учебе хромает. Постоянно отвлекается, так что я отправил его домой переосмыслить свое поведение, — ответил Е Яо.
Лу Синь не упустил случая вставить шпильку в адрес Ван Сюэ и похвалить себя:
— То ли дело я. Когда ты со мной занимался, я ни на секунду не отвлекался. Что учитель Е говорил, то я и делал. Не то что этот неблагодарный юнец.
— Твое отношение к учебе и правда было куда лучше, — Е Яо мельком взглянул на Лу Синя.
Получив похвалу, Лу Синь расплылся в улыбке и невольно предался неуместным фантазиям прямо за столом.
«Вот бы мы начали встречаться еще в школе...» — подумал он.
Е Яо подтягивает его по предметам. За каждую правильно решенную задачу Лу Синь целует его. К концу вечера губы Е Яо стали бы ярко-алыми, припухшими, а глаза — влажными. И тогда он мог бы слизывать эти слезинки...
— Ох, как остро!
Голос Е Яо вырвал Лу Синя из грез. Он повернулся и замер.
Видимо, Е Яо переборщил с соусом: его бледные губы, кончик носа и тонкая кожа вокруг глаз покраснели от остроты.
...Картина пугающе походила на ту, что Лу Синь только что рисовал в своем воображении.
В горле у Лу Синя пересохло. Его кадык дернулся, и он торопливо налил Е Яо стакан ледяной воды.
— Выпей, станет легче, — приглушенно сказал он, глядя на друга лишь краем глаза.
Он бы и рад был смотреть открыто, но боялся, что не совладает со своим взглядом и попросту спугнет Е Яо.
— Лу Синь, повернись ко мне, — внезапно попросил Е Яо.
Лу Синь не понимал, чего тот хочет, но послушно развернулся, стараясь сохранять невозмутимое лицо.
И вот — раскрасневшийся от специй Е Яо, на которого Лу Синь и смотреть-то боялся, начал медленно к нему приближаться.
Лицо Е Яо всё ближе... Лу Синь почти слышал, как кровь шумит в ушах. Он весь подобрался, боясь выдать себя хоть единым жестом.
Лу Синь не выдержал и сглотнул, и в ту же секунду его кадык, скользнувший под кожей, накрыли чужие пальцы. Легкое, едва ощутимое давление.
Это была знакомая рука. Изгиб пальцев, их тепло — всё то, по чему он так отчаянно тосковал.
В голове у Лу Синя словно взорвалась петарда.
— У тебя здесь... соус капнул, — сказал Е Яо.
Но Лу Синь его уже не слышал. В его сердце неслись вскачь тысячи лошадей. Когда Е Яо попытался убрать руку, Лу Синь крепко перехватил его запястье.
— И это всё? Просто мазнул и ушел? — голос Лу Синя стал хриплым. — Раз взялся вытирать, так вытирай как следует.
Глава 43
Лу Синь сжимал руку Е Яо, и на этот раз между ними не было пушистого меха костюма — только живое, горячее прикосновение к коже.
Он смотрел Е Яо прямо в глаза, в эти покрасневшие веки.
— ...Хочешь, чтобы я помог? — тихо спросил Е Яо.
Лу Синь ответил утвердительно:
— Это слепая зона, я же не вижу, чистая у меня шея или нет. Ты только раз провел, наверняка грязь осталась.
Е Яо на мгновение замолчал, глядя на него, а затем медленно улыбнулся:
— Тогда не дергайся. И отпусти руку.
Лу Синь разжал пальцы. Обретя свободу, Е Яо пошевелил пальцами и уперся указательным пальцем в подбородок Лу Синя.
Он не давил, лишь слегка коснулся, и Лу Синь послушно задрал голову, подставляя шею под его взгляд.
Е Яо снова прикоснулся к нему.
Шея у Лу Синя была длинной и безупречно чистой — ни пятнышка, ни капли соуса.
В сказках было новое платье короля, а сегодня — соус Е Яо.
Шея — зона уязвимая, смертельно опасная. Большинство людей инстинктивно берегут её и отстраняются, если кто-то пытается прикоснуться. Тех, кто добровольно подставляет горло под чужую руку — единицы.
А уж если представить «гомофобного натурала», который позволяет парню-гею гладить себя по шее... вероятность стремится к нулю.
Е Яо внимательно следил за реакцией друга. Лу Синь зажмурился, и на его лице отразилось такое чистое, ничем не замутненное наслаждение, что в его искренности сомневаться не приходилось.
Е Яо убрал руку, но через секунду его снова поймали.
— Спасибо Е-туну за неоценимую помощь, — уголки губ Лу Синя поползли вверх. В его взгляде промелькнуло что-то от дикого волка — хищное, захватническое, хотя слова оставались вежливыми. — Если в следующий раз за обедом я снова испачкаюсь, не забудь выручить друга.
Е Яо выдержал этот взгляд и ответил дружелюбной улыбкой:
— Что будет в следующий раз... об этом в следующий раз и поговорим.
Наступил воскресный вечер. Покончив с ужином, они начали собираться обратно в общежитие.
Е Яо прихватил с собой мишку из парка — всё-таки общежитие было его домом на ближайшие четыре года. Он решил положить его на кровать, чтобы спать вместе, но едва игрушка приземлилась на подушку, как раздался ядовитый голос Лу Синя:
— О, я-то думал, «наложница Медведь» будет спать на письменном столе, а она, оказывается, сразу в императорскую постель метит. Какая удача!
Е Яо: — ...
— Раньше-то там я спал, — Лу Синь взобрался на свою койку и начал причитать через занавеску. — Но пришла новая фаворитка, а я, старый и некрасивый, должен уйти. Ох, таков уж этот мир: слышны лишь песни молодых, а слез покинутых никто не видит!
С каменным лицом Е Яо отодвинул штору и перекинул мишку на кровать Лу Синя.
Тот как раз расправлял одеяло, когда на него свалился «соперник».
— Ого, Ваше Величество, это что, проверка? Я не из тех доступных парней, что ложатся в постель с первым встречным медведем. — Лу Синь похлопал по своей подушке. — На этой подушке, кроме меня, может спать только один человек.
— Твой сын, — отрезал Е Яо. — Поручаю его твоим заботам.
Глаза Лу Синя заблестели, он спрыгнул вниз, забрал мишку и вернулся наверх.
— Эх, он еще слишком мал, чтобы спать один, вот и приходится родителям по разным комнатам ютиться, — Лу Синь ущипнул мишку за щеку. — Когда же ты вырастешь и переедешь в свою кровать, чтобы не мешать папе с мамой?
Е Яо уже привык к двусмысленным намекам друга, поэтому ничего не ответил. Он устроился в постели, и вскоре телефон звякнул от сообщения.
Лу Синь прислал мем: 【Я дома с ребенком, а ты вкалывай там на благо семьи, за нас не волнуйся】.
А следом вопрос:
【На сколько баллов потянет наше свидание вчера и сегодня?】
Е Яо подумал, что нормальные люди на этапе ухаживаний не донимают объект страсти опросами о качестве каждой встречи. Обычно ограничиваются сдержанным «был рад провести время, давай как-нибудь повторим».
Но Лу Синь не был нормальным. Он пер напролом, желая знать каждую его мысль.
Е Яо перевернулся на бок и ответил: 【Секрет】.
Он отложил телефон, вспоминая лицо Лу Синя в тот момент, когда коснулся его кадыка.
Он был уверен: этот жест застал Лу Синя врасплох. Первым выражением была оторопь и неверие.
А потом... на смену им пришел восторг.
Ему это действительно нравится?
Впрочем, они и так часто касались друг друга руками, так что отсутствие брезгливости не было чем-то из ряда вон выходящим.
А что, если коснуться того места, которого он еще никогда не касался? Например... его губ?
Е Яо закусил губу и натянул одеяло до макушки.
Учебные будни летели своим чередом. Аудитории были забиты до отказа, после пар в коридорах образовывались пробки, если только не переждать минут двадцать, пока все разойдутся.
Е Яо не страдал боязнью прикосновений, так что привык толкаться в толпе. Собираясь уходить, он заглянул в телефон и увидел сообщения от Лу Синя, присланные двадцать минут назад.
【Я сегодня тоже в третьем корпусе, на шестом этаже. Подожди меня внизу, когда спустишься.】
Аудитория Е Яо была на четвертом. Он ответил 【Ок】 и не спеша вышел в коридор.
На лестнице, как всегда, было не протолкнуться. Большинство студентов предпочитали старые добрые ступеньки ожиданию лифта. Поток людей был плотным; вскоре Сяо Пан и Вэнь Кэ, шедшие рядом, затерялись в толпе.
В такой давке задеть кого-то плечом или рукой — обычное дело. Когда чья-то рука коснулась его кисти, Е Яо даже не придал этому значения.
Но затем его кончиков пальцев коснулись снова. И еще раз.
Это не было случайным толчком — это было мягкое, прицельное прикосновение, будто перышко щекочет кожу.
После нескольких таких пассажей Е Яо заподозрил неладное и нахмурился, оглядываясь.
Слева никого не было. Тот, кто трогал его руку, шел на полшага позади — высокий, статный, заметно выделяющийся в толпе.
Заметив взгляд Е Яо, незнакомец вскинул брови с притворным удивлением:
— Ой, какая встреча! Это же Е-тун!
— Ха-ха, — Е Яо расслабился. — И правда, какая неожиданность.
Лу Синь прибавил шагу и поравнялся с ним.
Теперь из-за тесноты их руки соприкасались постоянно: тыльная сторона к тыльной стороне, запястье к запястью.
Если бы так столкнулись двое незнакомых мужчин, один бы тут же прижал руки к груди или спрятал их в карманы, чтобы избежать неловкости.
Но сейчас никто не отстранился.
Указательный палец Е Яо осторожно подцепили. Чужой палец скользнул между его пальцев, оплетая их. Не встретив сопротивления, Лу Синь осмелел и крепко обхватил его палец своим.
— Народу-то сколько, руку пристроить некуда, — Лу Синь склонился к самому уху Е Яо. — Одолжишь местечко, Е-тун?
Е Яо бросил на него быстрый взгляд, но промолчал. Его рука осталась в плену.
Коварный ухажер не упускал ни единого шанса. В плотном потоке людей они шли, держась за руки, словно участники тайного сговора.
Вечер в общежитии обещал быть спокойным. Заданий на сегодня не было, поэтому Сяо Пан и Вэнь Кэ с радостными криками убежали гулять. В комнате остались только Е Яо и Лу Синь.
Лу Синь ушел в душ, а Е Яо сидел за столом, глядя на свою руку.
Та прогулка по лестнице казалась сном. Лу Синь перешел в атаку, затягивая его в свои грезы.
Лу Синь любил держать его за руку. Обычные друзья-парни так не делают, и когда они были просто друзьями, такого не случалось.
Тогда Лу Синь еще держал марку «крутого парня» и не был таким прилипчивым. Е Яо, зная о его гомофобии, старался лишний раз не нарушать личное пространство друга, несмотря на их близость.
Тактильный контакт начал нарастать позже. Кажется, всё началось в школе, когда их класс выиграл тяжелый баскетбольный матч. На радостях Е Яо тогда крепко обнял Лу Синя.
Это было их первое по-настоящему близкое объятие. Лу Синь тогда просто оцепенел. Е Яо, спохватившись, отпустил его, и Лу Синь ничего не сказал.
После матча они вместе возвращались в общежитие. И тогда Лу Синь, только что вышедший из душа, внезапно с недовольным видом заявил:
— Я даже сообразить не успел, чтобы обнять тебя в ответ, а ты уже отпустил. Почему?
Лу Синь явно долго копил эти претензии! Кажется, его «натуральность» начала давать трещины еще в школьные годы.
Хочешь узнать, как далеко зайдет Е Яо в своей «проверке»?