25

«Боже, это было легендарно! Как ты вообще придумал эти слова? На моем месте я бы просто тупо ляпнул „ты мне нравишься“, а Е-гэ, оказывается, тот еще знаток дорамных реплик!»
«Разве я хорошо сыграл? Просто видел такое по телевизору», — улыбнулся Е Яо.
На самом деле он не был актером, так откуда бы взяться «выдающемуся мастерству»? Просто в те секунды он говорил то, что действительно чувствовал.
Е Яо повернулся к Лу Сюню: «Пришел в себя?»
«Угу. Закажем еще выпивки, — глухо отозвался Лу Сюнь. — Алкоголь помогает взбодриться».
Вскоре в караоке принесли пиво и вино. Лу Сюнь вел себя как обычно, но пил очень много. А ведь он никогда не был любителем выпивки. Е Яо заметил эту странность и сделал свои выводы.
«Похоже, даже если это была шутка, Лу Сюню трудно её принять. Признание от парня — это безусловная „минная зона“ для него. Даже если на мину наступил я, это вызывает у него дискомфорт». Е Яо решил, что в ближайшее время Лу Сюнь вряд ли захочет проявлять к нему нежности.
Около полуночи принесли торт.
«Е-е-е, торт! Ты ешь серединку, я — края, всем хватит, хе-хе-хе», — пьяно хихикал Да Фан.
К этому моменту все, кроме Е Яо, изрядно набрались. Лица раскраснелись, разговоры стали громче и бессвязнее. Лу Сюнь выпил больше всех, но хмель не бил ему в голову — наоборот, чем больше он пил, тем более суровым и властным становился его взгляд.
Е Яо формально загадал желание и задул свечи. Наступило время резать торт. Обычно Лу Сюнь спорил с ним за право взять нож, но сегодня он вел себя странно, и Е Яо, не желая новых стычек, сам потянулся к прибору.
«Как можно позволять имениннику резать торт!» — закричал нетрезвый Да Хэй. — «Я сам, я сам! Ваш верный слуга к вашим услугам!»
Но прежде чем Да Хэй успел коснуться ножа, большая ладонь накрыла руку Е Яо сверху. Лу Сюнь крепко сжал его ладонь, исключая любую возможность вырваться. Е Яо замер и поднял на него глаза.
«Режем торт», — взгляд Лу Сюня казался холодным и трезвым, но слова выдавали его состояние. — «Вместе режем торт».
От этого внезапного контакта ладонь Е Яо мгновенно стала влажной. «Хорошо», — тихо ответил он.
Услышав согласие, Лу Сюнь другой рукой обхватил Е Яо за плечи, а затем быстро наклонился и потерся щекой о его щеку, бормоча под нос: «Резать торт... вместе резать торт...»
Е Яо вздрогнул. Теперь он был уверен на сто процентов: Лу Сюнь в стельку пьян.
Под руководством Лу Сюня они начали разрезать большой торт. Тот делал это с таким серьезным лицом, будто перед ним был не именинный, а свадебный торт, требующий особого почтения. Разделив его на равные части, Лу Сюнь раздал тарелки.
«Ешьте всё, не вздумайте выбрасывать. Это очень важный торт, поняли?» — пригрозил он.
«Поняли, у-у-у, спасибо за милость, Лу-гэ», — Да Хэй ел и кружился на месте. — «Это что, ваша брачная ночь? Так всё сверкает, у меня аж в глазах рябит».
«Сегодня мы пришли на осмотр опочивальни! Первый поклон — небу и земле, второй — родителям, супруги кланяются друг другу — и в опочивальню! Хе-хе, хе-хе», — продолжал глупо улыбаться Да Фан.
Лу Сюнь обвел комнату тяжелым взглядом и, придя в себя, хлопнул по столу: «Уже поздно, что вы всё еще делаете в моей опочивальне?! Вам тут не место! Проваливайте, господину пора заняться делом».
Эти двое действительно послушались. С тарелками в руках они, шатаясь, побрели к выходу, не забывая давать наставления:
«Е-цзы такой нежный, не мучай его сильно, будь помягче», — Да Фан притворно вытер слезу. — «Прости, сынок, мать непутевая, не уберегла тебя, выдала за этого тирана...»
«У-у-у, как же быстро его замуж выдали!»
Е Яо: «???»
Он не мог позволить двум пьяницам бродить по улице в таком виде. Е Яо вскочил, чтобы вернуть их, но не успел сделать и двух шагов, как крепкие руки обхватили его за талию.
«Сбежать вздумал?» — ледяным тоном спросил Лу Сюнь. — «Мечтай. Раз вошел в мою дверь — значит, мой человек».
«Ты совсем голову потерял, зачем столько пил!» — Е Яо не мог вырваться, поэтому решил подыграть. — «Я просто провожу их, это вежливость. Пойдем вместе».
На этот раз Лу Сюнь послушался. Было уже за полночь. Видя состояние друзей, Е Яо понял, что гулять дальше нет смысла. Он отвел троицу в ближайший отель и снял два двухместных номера. Кое-как уложив двоих друзей в одну комнату, он втащил рослого Лу Сюня в другую.
Е Яо попытался уложить его, но Лу Сюнь, едва коснувшись кровати, сел на край с прямой спиной. Его взгляд был острым, как лезвие ножа.
«Не хочешь спать? Схожу принесу тебе воды», — сказал Е Яо.
Лу Сюнь покачал головой и похлопал по месту рядом с собой. Е Яо пришлось сесть.
Они смотрели друг на друга. Глаза Лу Сюня были угольно-черными — невозможно понять, что у него в голове. По опыту Е Яо знал: если Лу Сюнь напивается до такой степени, на утро он забывает всё, что происходило.
Лу Сюнь придвинулся ближе, прижавшись плечом к плечу Е Яо.
«Проспишься и забудешь, как я тебе "признавался", забудешь весь дискомфорт и снова станешь моим лучшим братом?» — тихо произнес Е Яо.
При словах «лучший брат» Лу Сюнь заулыбался. Его рука начала шарить сзади, будто он что-то искал. Не найдя, он встревоженно обернулся:
«Где сумка? Где моя сумка?»
«Та, что ты сегодня брал? Я положил её на стул», — ответил Е Яо.
Весь день Лу Сюнь не расставался с сумкой, загадочно повторяя, что там подарок, который нельзя открывать раньше времени.
Лу Сюнь вскочил, схватил сумку и положил её между собой и Е Яо.
«Угадай, что там?» — с гордостью спросил он. — «Смелее, гадай!»
Е Яо понятия не имел. Но сумка была легкой и не издавала звуков при движении. «Твои детские фотографии?» — наугад ляпнул он.
«Так ты хочешь мои фото?» — Лу Сюнь нахмурился. — «В следующий раз подарю. Гадай еще».
«...Не нужны мне фото. Там одежда?»
«Какой ты умный! Угадал!» — Лу Сюнь с восторгом вытащил свитер и развернул его перед Е Яо. — «Нравится?»
Е Яо посмотрел на вещь без ярлыков и брендов. В голове промелькнула догадка, настолько абсурдная, что он даже вздрогнул. Он поднял глаза на друга: «Нравится».
Черты лица Лу Сюня были резкими, но сейчас, то ли из-за теней, то ли из-за собственного настроя, Е Яо видел в его глазах некую... глубокую нежность. Бывший школьный хулиган, который интересовался только спортом и машинами и никогда не держал в руках иголку, расплылся в довольной улыбке:
«Я сам его для тебя сделал».
Е Яо коснулся свитера. Ворс был мягким и теплым, ласкающим кожу ладони. Он вдруг понял, о чем не договорил Лу Мин. Значит, то время, когда Лу Сюнь не напрашивался к нему спать, он втайне вязал этот свитер...
Никто не останется равнодушным к такой искренней заботе. У Е Яо защипало в глазах. Он часто замигал и отвернулся, чтобы Лу Сюнь не заметил его слабости.
Лу Сюнь обхватил Е Яо за талию и уткнулся носом ему в шею: «Надень его сейчас, хочу посмотреть».
«...М-м». Е Яо мягко отстранился, снял куртку и натянул свитер.
Но Лу Сюнь остался недоволен. Он нахмурился: «Эту вещь носят не так».
«А как?» — спросил Е Яо.
В следующую секунду Е Яо опрокинули на кровать. Лу Сюнь навис сверху, упираясь одной рукой рядом с его лицом. В районе живота внезапно стало прохладно — другая рука Лу Сюня скользнула под одежду.
Е Яо вздрогнул и перехватил шальную руку друга: «Ты что творишь?!»
Лу Сюнь сверху одарил его какой-то шальной, почти порочной улыбкой: «Этот свитер... должен касаться твоего голого тела».
Он высвободил руку и задрал край футболки Е Яо. Белоснежная кожа, нежная как нефрит, предстала перед его взором. Лу Сюнь смотрел завороженно, шепча: «Я так и знал, что этот розовый тебе пойдет».
Талия Е Яо была тонкой; когда Лу Сюнь положил руки на изгибы его боков, он почти мог обхватить её целиком.
«Лу Сюнь!» — Е Яо попытался вырваться, но Лу Сюнь был невероятно силен, особенно сейчас, в состоянии опьянения. Поняв, что силой не справиться, Е Яо попробовал воззвать к рассудку: «Мне больно, отпусти».
Лу Сюнь тут же ослабил хватку. С видом полнейшего раскаяния он начал массировать места, которые только что сжимал, а затем, опустившись чуть ниже, начал нежно дуть на «пострадавшие» участки кожи.
Прохладный ветерок на коже в сочетании с щекотным массажем на боках заставил Е Яо невольно выгнуть спину и запрокинуть голову. Его чувствительная зона — именно талия. Еще в бане, когда Лу Сюнь тер ему спину, случайное прикосновение к пояснице вызвало у Е Яо вполне однозначную реакцию.
Сейчас ситуация повторилась. Лежа на спине и запрокинув голову, Е Яо отчетливо видел всё: и собственные изменения, и то, как Лу Сюнь пристально уставился... туда.
Пытаться взывать к стыду пьяного — затея безнадежная. Е Яо хотел оттолкнуть его, но Лу Сюнь снова перехватил его руки. Ладони Лу Сюня горели, его дыхание участилось. Он снова придвинулся вплотную и прошептал прямо в ухо Е Яо:
— Сегодня твой день рождения. Я помогу тебе... слизнуть это.
...Что?!
Фраза была настолько странной и внезапной, что Е Яо не сразу понял смысл. Но когда он увидел, что Лу Сюнь снова меняет позу и собирается опустить голову вниз, до него дошло.
«Ты с ума сошел!» — Е Яо вцепился в воротник Лу Сюня, силой поднимая его голову. — «Ты хоть понимаешь, что делаешь? Совсем допился? Ты меня с девчонкой перепутал?!»
Лу Сюнь, сохранив свой обычный дерзкий вид, искренне удивился: «С чего бы тебе быть девчонкой? Ты парень. Ты что, операцию сделал? Дай-ка проверю».
Е Яо пресек попытку шальных рук: «Тогда что за бред ты несешь?! Тебе самому не противно делать такое?»
Лу Сюнь замер, его брови медленно сошлись на переносице: «Ты считаешь меня противным?»
Е Яо едва не рассмеялся от злости: «Я не говорю, что ты противный! Я спрашиваю: тебе, натуралу, не противно делать это другому парню?»
Этот вопрос поставил пьяного Лу Сюня в тупик. «Я же тебе помогаю. Как помощь может быть противной?» Он вдруг улыбнулся какой-то своей мысли: «Мы же... самые лучшие друзья».
Е Яо почувствовал себя так, будто ударил кулаком в вату. Глухое бессилие накрыло его, и он, закрыв глаза, тяжело вздохнул. Похоже, он просто ничего не смыслит в «дружбе натуралов».
Ведь он-то сам — гей.
Лу Сюнь снова попытался проявить активность, но Е Яо крепко держал его за руки.
— Лу Сюнь, я спрошу тебя в последний раз. — Е Яо чеканил каждое слово, глядя прямо в затуманенные глаза пьяного друга.