24
Обычно день рождения Е Яо праздновался в кругу нескольких самых близких друзей. После того как большинство гостей расходилось, наступало время, которое Е Яо и Лу Сюнь проводили вдвоем.
Е Яо любил такой формат — сначала шумное веселье, а потом тишина и покой. Лу Сюню это тоже было по душе. В этот раз Е Яо не стал ничего менять, и Лу Сюнь, сияя от счастья, принялся обзванивать друзей, чтобы подготовить встречу.
Он связался с их школьной компанией. Поскольку занятия в университетах еще не начались, все с радостью согласились приехать, чтобы поздравить Е Яо и заодно повидаться. Перед самым праздником парни снова прилетели в родной город Е Яо.
Друзья встретили Е Яо очень тепло.
— У-у-у, вы всё еще вместе, — Да Фан, парень с грубоватой внешностью, но нежной душой, чуть не расплакался от избытка чувств. — Вот что значит настоящие родственные души! Как говорится: «Если в поднебесье есть родная душа, то и край света кажется близким соседством» [1].
— Ты что несешь? — Да Хэй отвесил Да Фану дружеский подзатыльник. — Какой еще край света? Это называется «идти плечом к плечу» и «лететь крылом к крылу» [2]! Смотри, Лу-гэ тебе сейчас всыплет за такие слова.
Они собрались в караоке-клубе, куда частенько захаживали еще в старшей школе. Обстановка располагала к ностальгии.
— Разве я когда-нибудь кого-то бил? — Лу Сюнь, который в последнее время усиленно создавал себе имидж «нежного, как вода», приподнял бровь и добродушно улыбнулся. — Прошло всего два года, а вы уже всё перепутали. Я никогда не дерусь.
Остальные: «...»
«Так мы тебе и поверили».
Ребята долго не виделись, и у каждого накопилось полно новостей, но, не зная, с чего начать, они решили действовать по «международному стандарту» — запустить игру «Правда или действие», чтобы разогреть атмосферу.
Они открыли игровое мини-приложение в телефоне и достали колоду карт. Выложили несколько штук на стол: тот, кому выпадал джокер, становился «жертвой» и должен был либо честно ответить на случайный вопрос из приложения, либо выполнить задание.
Лу Сюню «посчастливилось» стать первым. Он выбрал «Правду».
Да Хэй зачитал вопрос с экрана:
— Встречал ли ты в последнее время кого-то, кто заставил твое сердце биться чаще? Отвечай честно, врать нельзя!
Е Яо поднял взгляд на Лу Сюня. Тот улыбнулся ему в ответ — в тусклом, мигающем свете караоке-зала его красивые черты лица казались еще глубже, а в улыбке читалось ободрение.
— Нет, — быстро ответил Лу Сюнь. — И это всё? Слишком просто. Человек, способный заставить мое сердце биться чаще, не появится в ближайшие сто лет. Не верите — спросите у Е-гэ.
Выражение лица Е Яо не изменилось. Он опустил глаза и начал перемешивать карты.
— Ну, не стоит быть таким категоричным... — тихо проворчал Да Фан.
— А я буду, — отрезал Лу Сюнь. — Ладно, следующий раунд.
Е Яо везло — он долго не вытягивал джокера. Наблюдая со стороны, он заметил, что большинство вопросов в приложении касаются личной жизни и чувств. Это значило, что если он вытянет карту и выберет «Правду», его наверняка спросят о чем-то сокровенном.
Врать в такой игре было бессмысленно, но и раскрывать свою тайну — свои истинные чувства к Лу Сюню — Е Яо не собирался. Значит, если ему выпадет жребий, он просто выберет «Действие».
В середине игры Лу Сюнь отлучился в туалет, и двое друзей тут же насели на Е Яо.
— Слушай, Лу Сюнь за два года в универе реально ни в кого не влюбился? — зашептал Да Хэй. — Он так изменился по сравнению со школой... Не в плохую сторону, просто... от него сейчас исходит какая-то аура «розовых пузырей», мне, как закоренелому холостяку, аж не по себе.
— Вот-вот! — закивал Да Фан. — Честно говоря, когда Лу-гэ тогда выложил то фото в соцсети, я грешным делом подумал, что вы наконец-то «согнули» друг друга [3] и начали встречаться. А оказалось — я просто нафантазировал. Хотя вы так липнете друг к другу, что это уже кажется нормой.
— Да, у него действительно никого нет, тут он не соврал, — Е Яо не хотелось развивать эту тему, и он перехватил инициативу: — Давайте сыграем втроем, не будем его ждать. В эту игру можно и вдвоем играть.
Е Яо был сегодняшним именинником, поэтому спорить с ним не стали. И вот, в отсутствие Лу Сюня, они начали новый раунд. С вероятностью один к трем Е Яо наконец-то вытянул джокера.
— Правда? — Да Хэй уже потянулся к кнопке вопросов.
— Нет, — твердо и быстро ответил Е Яо. — Действие.
— Ого! Е-цзы, ты выбрал «Действие»? Ладно, сейчас нажму... — Да Хэй ткнул в экран, и когда результат высветился, его густые черные брови чуть не взлетели к линии роста волос.
— Что там? — спросил Е Яо.
Да Хэй медленно развернул экран к Е Яо, чтобы тот мог прочитать:
【Признайся в любви первому, кто войдет в эту комнату в течение следующих пяти минут】.
Да Хэй был в шоке:
— Мы же не заказывали обслуживание... А это значит, что через пять минут сюда войдет только...
Только Лу Сюнь, который ушел в туалет и, судя по времени, вот-вот должен был вернуться.
— О-о-о! Вот это жара! Вот это настоящее «Действие»! — Да Фан радостно замахал руками в такт музыке. — Признание! Признание!
Свет ламп метался по комнате, лицо Е Яо то погружалось в тень, то освещалось вспышками.
— Вообще-то, если бы кто-то другой должен был признаться Лу-гэ, я бы сказал — отменяем, проезд закрыт. Но это же ты, Е-цзы! Лу-гэ тебя точно не побьет. Зато посмотрим на его реакцию, это же так весело! — Да Фан был в восторге.
Е Яо вдруг улыбнулся. Блики света в его глазах походили на россыпь сияющих звезд.
— Да, — тихо произнес он. — Это действительно весело. Раз это не по-настоящему... что ж, я признаюсь.
Глава 24
Возвращаясь из туалета, Лу Сюнь еще в коридоре услышал вступление к песне. Это был старый хит, исполняемый от лица человека, который тайно и безответно влюблен, воспевающий печаль этой «ничтожной» любви. Мелодия была грустной и совершенно не подходила к атмосфере их праздника.
«Надо будет найти повод и переключить», — подумал Лу Сюнь, открывая дверь.
В центре комнаты на высоком барном стуле сидел человек. Услышав шум, он поднял голову, но в полумраке его взгляд было не разобрать.
Эту песню пел Е Яо.
Лу Сюнь не успел ничего сказать — друзья уже затащили его на диван.
— Лу-гэ, садись скорее! Слушай, как Е-цзы поет! — крикнул Да Хэй. — Поддержи именинника!
Е Яо сидел к ним боком, глядя на экран с текстом. Его спина была идеально прямой, но в позе чувствовалась легкая расслабленность. Его голос не был звонким юношеским вокалом; он был прохладным, чуть отстраненным. Когда он пел эту печальную песню об暗恋 (ànliàn — тайной любви), в его голосе сквозила настоящая тоска.
Оранжевый свет лампы скользнул по его шее, высветив кадык.
«Я никогда не смел надеяться на твой ответ...»
Уголки губ Е Яо чуть приподнялись в его обычной, мягкой улыбке.
«Тихо смотрю на твою и её спины, и улыбка на моем лице остается безупречной...»
Е Яо повернул голову и посмотрел прямо на Лу Сюня, всё с той же знакомой улыбкой.
«Всё это не выносит света, я тщательно прячу свои чувства...»
Он пел строчку за строчкой, и сердце Лу Сюня начало медленно уходить в пятки. Ему стало не по себе. Рационально он понимал, что Е Яо просто вжился в роль исполнителя, но эмоционально — не мог этого принять. Эта песня не подходила Е Яо. Е Яо не мог быть таким «ничтожным» и раздавленным любовью. Неужели есть кто-то, ради кого Е Яо готов так страдать и прятаться? Нет, это невозможно.
Лу Сюнь встал и подошел к терминалу караоке. Как раз начался проигрыш между куплетами.
— С чего вдруг такая песня? У нас там еще очередь большая, всё не успеем спеть. Давай я эту на середине переключу?
Е Яо с улыбкой покачал головой. Лу Сюнь поджал губы, но, хоть ему и не нравилось, послушался и не тронул настройки. Снова пришло время вступать, но Е Яо, не выпуская микрофона из рук, на этот раз не запел, а заговорил.
Его голос звучал тихо, но усиленный динамиками, он четко вошел в уши Лу Сюня:
— Лу Сюнь, есть несколько слов, которые я давно хотел тебе сказать.
Лу Сюнь замер. Он не знал, что услышит, но подсознательно почувствовал нарастающее напряжение. Беспорядочные блики света в комнате вторили его участившемуся пульсу.
— Мы знакомы так давно... долгое время были друзьями. Ты всегда был так добр ко мне, — Е Яо медленно выкладывал мысли, которые прятал в глубине души. Он вдруг горько усмехнулся: — Тебе не стоило быть настолько добрым.
Ведь человек всегда жаждет тепла.
— Иначе... раз уж ты натурал... что же мне делать, когда я влюбился в тебя?
Произнося эти слова, Е Яо смотрел Лу Сюню прямо в глаза.
Лу Сюнь, казалось, полностью онемел. Он широко открыл глаза, его губы непроизвольно разомкнулись. Это неожиданное признание выбило почву у него из-под ног, он просто застыл в шоке. Кончики его пальцев мелко дрожали, спина была натянута как струна, а воздух в комнате будто превратился в бетон, мешая дышать.
Его лучший друг — гей. И он тайно влюблен в него.
Е Яо любит его.
Что делать?!
Будь на месте Е Яо кто угодно другой, Лу Сюнь мгновенно нашел бы решение — просто выставил бы человека за дверь. Но это же Е Яо! Он не мог прогнать Е Яо.
Температура в мозгу Лу Сюня стремительно росла от этих мыслей. Он еще не успел распутать этот клубок хаоса в голове, как Е Яо вдруг рассмеялся, мгновенно разрядив обстановку.
Глаза Е Яо весело сощурились:
— Испугался до смерти? Небось уже думал, как бы поскорее сбежать отсюда? Это шутка. Не волнуйся, у меня к тебе нет абсолютно никаких грешных мыслей.
Да Хэй и Да Фан, которые из последних сил сдерживали серьезные мины, наконец взорвались хохотом, едва не проламывая диван кулаками.
— Лу-гэ, видел бы ты свое лицо! Он впал в ступор! Он реально поверил!
— Мир Лу-гэ только что разлетелся на куски! Лу-гэ, скорее собирай осколки, они еще пригодятся!
Температура в голове Лу Сюня так же стремительно упала. Он нахмурил свои густые брови:
— Разыграли меня?
— Это «Правда или действие», Е-цзы как раз это задание вытянул, — Да Хэй поспешил показать телефон, доказывая невиновность Е Яо.
Лу Сюнь промолчал. Е Яо слез со стула и похлопал друга по плечу:
— Сильно напугал? Скушай потом побольше торта в качестве моего извинения.
Лу Сюня затащили обратно на диван, а остальные продолжали нахваливать актерскую игру Е Яо:
— Наш Е-гэ — талантище! Не только учится лучше всех, но и играет так правдоподобно!