40

— Я гей, Лу Синь, — негромко произнес Е Яо. — Подумай об этом хорошенько. Подумай так глубоко, чтобы тебе стало хоть немного противно. Тогда ты перестанешь подсаживаться ко мне на автомате.
— Я думаю... Я очень серьезно об этом думаю, — приглушенно отозвался Лу Синь.
Е Яо поверил ему и продолжил заниматься.
Рядом с ним мысли Лу Синя окончательно уплыли прочь от учебников.
Е Яо сам велел ему подумать хорошенько. Подумать «глубоко».
Е Яо сам, своими губами, дал ему на это «разрешение».
Словно получив императорский указ, Лу Синь дал волю воображению. То, о чем он раньше боялся даже помыслить, считая это неуважением к другу, теперь хлынуло неудержимым потоком.
Раз Е Яо нравятся мужчины, значит, выражая свою любовь, он будет первым брать того человека за руку. Будет сам обнимать его за талию, класть голову ему на плечо.
А если тот захочет поцелуя, Е Яо послушно поднимет лицо, подставляя свои бледно-розовые губы.
Мужчина, обнимающий Е Яо, поначалу был безликим пятном, но постепенно в мыслях он обрел знакомые черты самого Лу Синя — и ярость внутри мгновенно утихла.
Только такой человек имел право обнимать Е Яо. Только так всё было правильно.
…В горле пересохло, захотелось пить, чтобы хоть как-то унять этот внутренний жар.
Противно? С чего бы это было противно? Это было само воплощение жизни.
…Он, должно быть, окончательно спятил. Он хотел приклеиться к этому человеку. Приклеиться на всю жизнь.
Когда самоподготовка закончилась, Е Яо собрал книги, и они вместе вышли из учебного корпуса.
По пути им попалась лавка с бабл-ти. У входа стоял рекламный щит с новым вкусом.
Лу Синь не посмотрел на состав — его внимание привлек дизайн стаканчиков.
На каждом был нарисован человечек, тянущий руку в сторону. Если поставить два стакана рядом, человечки «брались за руки».
Лавка была на другой стороне улицы. Лу Синь бросил пару слов Е Яо и перебежал дорогу. Вскоре он вернулся с двумя порциями.
Сначала он составил их вместе, чтобы человечки «взялись за руки», а затем развернул стаканы так, чтобы рисунки соприкоснулись животами и лицами.
— Обнимемся? Ты рад? — пробормотал Лу Синь.
Чай, разумеется, не ответил, но Лу Синь был удовлетворен. Только подойдя к Е Яо, он разъединил стаканы и протянул один другу.
Раз Е Яо взял этот чай, значит, технически они только что подержались за руки и обнялись.
Е Яо, не подозревая о тайных ритуалах друга, вставил трубочку и пошел дальше.
Лу Синь купил клубничный чай. Е Яо не понимал, что с ним творится в последнее время: то розовый свитер, то розовый клубничный напиток... От того сурового парня из старшей школы, который признавал только черно-белую классику, а из напитков — ледяной лимонад, не осталось и следа. Теперь его вкусы стали подозрительно «нежными», будто он по уши влюбился.
Мимо прошла парочка с таким же чаем. Девушка заметила их одинаковые стаканы и понимающе улыбнулась.
— В университете так много пар. Не то что в школе — никто за это не гоняет, — Лу Синь проводил их взглядом и замолчал. Спустя мгновение он легонько задел Е Яо плечом.
— А ты? Хочешь отношений? Тогда, перед встречей с той девушкой, ты сказал, что занят учебой и не планируешь заводить романы... Это ведь была просто отговорка, да? — спросил Лу Синь.
Раньше он был рад такому ответу, но теперь понимал: скорее всего, Е Яо просто скрывал истинную причину. Ведь тогда Лу Синь был рядом.
— ... — Е Яо не горел желанием отвечать. — К чему эти вопросы? Хочешь мне кого-то сосватать?
Раньше такие слова привели бы Лу Синя в бешенство, но сейчас он подавил глухое раздражение и продолжил вкрадчиво, будто просто рассуждал о жизни:
— Расскажи... Тот человек, из-за которого ты понял, что ты «по парням»... Какой он?
На середине фразы его спокойный тон едва заметно дрогнул, в голосе промелькнула тень жестокости, но он продолжал улыбаться:
— Он даже не с тобой, а ты из-за него втихую сменил ориентацию. Неужели ты до сих пор хранишь его в сердце как какое-то сокровище?
Лу Синь впился взглядом в Е Яо, пытаясь уловить хоть малейшее изменение в лице.
Но Е Яо был спокоен. Казалось, слова Лу Синя не вызвали в нем ни тени обиды за того человека.
— Не спрашивай об этом, — тихо сказал Е Яо.
Лу Синю стало совсем не по себе. Он попытался перевести всё в шутку, хотя голос был натянут, как струна:
— Ты так его защищаешь? Даже имени не назовешь?
Е Яо взглянул на друга.
Лу Синь не смог бы описать этот взгляд.
— Ну да, первая любовь, — Е Яо отвел глаза. — Конечно, я буду его защищать.
После этого разговора Лу Синь замолчал, а Е Яо не пытался завязать беседу. В тишине они дошли до общежития.
Когда Е Яо уже решил, что на сегодня лимит общения исчерпан, Лу Синь внезапно заговорил.
— Е Яо, — позвал он. — Тебе не кажется, что я иногда веду себя... странно?
— ... — Е Яо лишился дара речи. Неужели Лу Синь наконец заметил, что его поведение зашкаливает по уровню двусмысленности?
— Ты наконец-то это понял? — отозвался Е Яо. — Если бы ты вел себя нормально, ты бы не перевелся в другую школу и мы бы никогда не познакомились.
— ...Я не об этом, — Лу Синь взъерошил волосы и, быстро взглянув на Е Яо, затараторил: — Я имею в виду... тебе не кажется, что моё поведение иногда не очень похоже на поведение гетеросексуала?
Е Яо промолчал, продолжая допивать остатки чая.
Лу Синь сжал стакан так, что конденсат на пластике намочил ему ладонь. Здесь было не так уж шумно, Е Яо не мог его не услышать.
Е Яо прожевал жемчужины тапиоки и повернулся к другу. Он увидел в глазах Лу Синя неприкрытое напряжение.
Е Яо негромко рассмеялся:
— О чем ты только думаешь? Если ты — не натурал, то натуралов в этом мире вообще не существует.
— Но ведь... — Лу Синь хотел что-то возразить, но Е Яо перебил его.
— Ты теперь думаешь, что вечные обнимашки — это не по-мужски? — Е Яо покачал головой. — Наоборот, именно так и ведут себя натуралы. Только когда парень «сворачивает не туда», он начинает вести себя с другими парнями скованно и осторожно. Твоя настырность — лучшее доказательство того, что твои помыслы абсолютно чисты.
Е Яо освободил руку и похлопал Лу Синя по плечу:
— Не обманывай самого себя.
Они дошли до комнаты. Е Яо первым толкнул дверь, а Лу Синь остался стоять позади, глядя ему в спину.
«...Неужели это действительно так?»
В комнате Вэнь Кэ и Пончик о чем-то оживленно спорили. Увидев Е Яо, Вэнь Кэ тут же воскликнул:
— Е-цзы, Е-цзы! Ты видел сообщение в группе? Ты пойдешь?
— Не видел. Куда это? — спросил Е Яо, доставая телефон.
— Да на выезд! Два факультета едут за город. Говорят, в этот раз бесплатно — какой-то мажор решил, что считать копейки слишком муторно, и оплатил всё за всех!
Пончик радостно ворочался на своей кровати:
— Интересно, встречу ли я там девушку, готовую разделить со мной узы боевого товарищества?
Е Яо открыл чат и действительно увидел уведомление.
Акцент делался на обилии еды — мол, грех не поехать. Староста даже написал ему в личку, уточняя, будет ли он.
Е Яо не ответил сразу, но в душе он склонялся к тому, чтобы поехать.
Смена обстановки могла помочь ему быстрее привыкнуть к нынешним — чуть отстраненным, но мирным — отношениям с Лу Синем.
Е Яо уточнил у матери, сможет ли он взять выходной на подработке, и, получив согласие, уже собирался ответить старосте.
Но в этот момент кто-то подошел и крепко сжал его запястье.
Знакомая хватка.
Е Яо медленно поднял голову и встретился взглядом с Лу Синем. Его глаза буквально метали молнии.
— Ты правда собираешься ехать? — низким голосом спросил Лу Синь.
— Почему бы и нет? — парировал Е Яо. Он не собирался искать там пару, просто хотел развеяться, но всё же добавил: — Это нормальный выбор для одинокого человека.
Лицо Лу Синя мгновенно потемнело.
Глава 35
Поход на совместный выезд — обычное дело для одиночек. У них нет пары, а значит, некому ревновать. В том, чтобы завязать там знакомство, нет ничего предосудительного.
Лу Синь понимал это головой, но это никак не мешало ему закипать от ярости.
Хотя он уже услышал ответ, он всё равно переспросил, едва сдерживая голос:
— Ты едешь на эту встречу?
На этот раз Е Яо промолчал, лишь спокойно глядя на друга. Его решение было твердым.
— Не смей! — сорвалось у Лу Синя само собой.
Е Яо не ответил. Он лишь слегка повернул голову, давая Лу Синю возможность увидеть, что Пончик и Вэнь Кэ застыли с открытыми ртами, во все глаза глядя на них.
В их взглядах читался шок.
Хватка Лу Синя на запястье Е Яо тут же ослабла. Он встретился глазами с соседями по комнате.
— Лу-гэ, ну ты чего? — не выдержал Пончик. — Реально не пускаешь Е-цзы? Это же просто тусовка... чего тут такого?
Несмотря на все шутки, соседи знали: они просто очень близкие друзья. Да, они постоянно липли друг к другу, но ничего по-настоящему интимного между ними никогда не было.
Но сейчас ситуация выглядела совсем иначе.
Лу Синь глубоко вздохнул. Е Яо снова попытался высвободить руку, и на этот раз Лу Синь позволил ему уйти.
Они были не одни. Он не мог позорить Е Яо перед другими.
Когда человека лишают права решать за себя, его перестают уважать. А Е Яо никогда не был его вещью.
Лу Синь попытался улыбнуться. Губы свело, но он заставил себя выдавить подобие усмешки.
— Да я шучу. Просто ворчу, что опять один в комнате останусь. Разве я могу ему запретить? — бросил он.
— А-а-а... — протянул Пончик, расслабляясь.
Понятно, очередные «дружеские» сцены.
В комнате снова стало спокойно. Улучив момент, когда на них никто не смотрел, Лу Синь быстро подошел к Е Яо и прошептал ему на самое ухо:
— Когда вернешься, мы серьезно поговорим. У меня... есть много чего тебе сказать.
После душа Лу Синь улегся в кровать. Подняв взгляд, он снова наткнулся на занавеску Е Яо, которая полностью скрывала от него друга.
«Когда же ты снова ее откроешь? — подумал он. — Я сделаю всё, чтобы этот день настал».