39

Только что закончился матч, жажда буквально выжигала горло, но Лу Синь не сделал ни глотка. Он даже не сорвал защитное кольцо — просто протянул бутылку Е Яо. Видимо, всерьез опасался: знал, что если он, «натурал», хоть раз приложится к горлышку, Е Яо из брезгливости или из принципа к этой воде не притронется.
— Она одна, пей сам, — Е Яо опустил глаза. — Я же вижу, ты ее еще не открывал.
Лу Синь на мгновение замялся, а затем произнес:
— Ладно. Тогда я схожу с тобой в магазин, тоже возьму.
На этот раз Е Яо не стал возражать. Он вежливо кивнул Янь Сину и пошел прочь. Лу Синь, само собой, последовал за ним тенью. Стоило этой раздражающей фигуре скрыться из виду, как Лу Синь наконец разжал кулак, в котором едва не раздавил пластик бутылки.
Мужчина, который ухаживает за Е Яо. Зная, что Е Яо нравятся мужчины.
…Как же это бесит.
Глубокой ночью, когда в общежитии воцарилась тишина, Лу Синь снова поднялся с постели, чтобы украдкой взглянуть на смутные очертания Е Яо.
Тот спал очень тихо. Лу Синь смотрел на него долго, бесконечно долго, и вдруг в памяти всплыл тот самый аромат. Запах геля для душа, который он чувствовал каждой клеточкой, когда они спали в обнимку.
Это не был какой-то редкий или вызывающий парфюм, но на коже Е Яо он становился особенным, дурманящим. И раньше Лу Синь был единственным человеком в мире, которому позволялось вдыхать этот запах по ночам, пока Е Яо спит.
Лу Синь вспомнил того парня, что предлагал воду на площадке.
Неужели когда-нибудь другой мужчина тоже будет чувствовать этот аромат?
Лу Синь подсознательно избегал этого вопроса. Ученик-старшеклассник был слишком мал, чтобы представлять угрозу, но появление Янь Сина стало настоящим набатом.
Если у Е Яо появятся отношения, его будут держать за руку, будут обнимать. Кто-то другой будет делать всё то, что сейчас для Лу Синя под запретом.
…Как в том фильме, что они недавно смотрели.
Е Яо будет гладить того человека по щеке. Касаться его кадыка.
Кто-то чужой увидит Е Яо таким, каким Лу Синь его еще никогда не видел. И это зрелище наверняка будет ослепительно прекрасным. Но этим «кем-то» точно не будет Лу Синь, который так отчаянно пытается остаться «просто другом».
Сердце словно сжали раскаленными тисками. Лу Синь прислонился лбом к холодному железному поручню кровати, жадно хватая воздух короткими вдохами.
Он переосмысливал слишком многое; привычные убеждения рушились под весом новых открытий, и он не смел делать поспешных выводов.
Но в этот миг он отчетливо осознал: если каждый момент их общей с Е Яо жизни будет присвоен другим мужчиной… для него это станет концом света.
Глава 34
Проснувшись утром и увидев Лу Синя у раковины, Е Яо едва не подпрыгнул от неожиданности.
Тот чистил зубы с таким видом, будто всю ночь не матчи смотрел, а как минимум разгружал вагоны. Заметив друга, Лу Синь выдавил подобие улыбки сквозь белую пену.
Выглядело это, честно говоря, болезненно.
— …Ты в порядке? — с тревогой спросил Е Яо.
— Да, — Лу Синь выплюнул пасту. — Вчера смотрел трансляцию игры, всю ночь глаз не смыкал.
Е Яо не знал, верить ему или нет, поэтому просто заметил:
— Игры можно смотреть и днем. Не стоит так часто лишать себя сна, это плохо сказывается на здоровье.
Лу Синь послушно кивнул.
Видя, что другу, в общем-то, всё равно, Е Яо не удержался и добавил:
— От недосыпа еще и внешность портится… Впрочем, забудь.
Он вовремя вспомнил, что Лу Синю всегда было плевать на то, как он выглядит — его уверенность в собственной привлекательности была непоколебимой. Но тут Лу Синь внезапно замер, в два глотка прополоскал рот и пулей вылетел из умывальника.
Е Яо выглянул в коридор и застал странную картину: Лу Синь замер перед ростовым зеркалом, пристально и встревоженно изучая собственное лицо.
Е Яо: «…»
Пончик, который тоже пришел умываться, застыл в недоумении. Переглянувшись с Е Яо, он в шоке выдавил:
— Что это с ним? С каких пор наш Лу-гэ так переживает из-за своей красоты?
— Не знаю, — ответил Е Яо. — Может, в том матче был какой-то слишком симпатичный игрок, и это задело его гордость.
Днем на занятиях Е Яо снова получил сообщение.
На экране пухлая белая утка со слезами на глазах чертила крылом круги по земле. Подпись гласила: 【Знаю, что ты занят, но когда освободишься — не забывай про меня, кря-кря】
Е Яо невольно улыбнулся и коснулся экрана.
Даже в их нынешнем положении Лу Синь проявлял поразительную настойчивость. Он продолжал присылать эти нелепые картинки, всеми силами стараясь не дать их связи оборваться. Было видно, как сильно он дорожит этим.
«Как и я», — отозвалось в груди.
Е Яо продолжал смотреть в экран, когда пришло новое сообщение от Лу Синя: 【На самом деле, я вчера не из-за игры не спал…】
Он не успел дочитать, как текст тут же был удален. Прошло от силы две секунды.
Спустя мгновение прилетел новый стикер: 【Удачного дня, кря!】
Спустя время Е Яо медленно набрал: 【И тебе.】
Затем добавил: 【Что ты там удалил?】
Ответ пришел мгновенно: 【Да ерунда, случайно нажал не туда, отправил какой-то дурацкий стикер.】
Лу Синь: 【Пойдем сегодня ужинать вместе?】
Е Яо: 【Вечером хочу в библиотеку, нужно позаниматься.】
Лу Синь: 【Я с тобой! Мне тоже давно пора взяться за ум.】
В читальном зале обычно соблюдают тишину, поэтому Е Яо не стал отказывать: 【Хорошо.】
К вечеру Лу Синь выглядел гораздо лучше. Когда они отправились искать свободную аудиторию, он снова был тем самым ослепительным красавцем, привлекающим взгляды.
Они нашли небольшой класс, где уже сидело несколько человек. Е Яо устроился у окна, Лу Синь сел рядом.
Е Яо полностью погрузился в работу.
Одну руку он держал на тетради, а вторую положил на стол, как раз на границе с местом Лу Синя.
Учеба успокаивает. А когда зубришь сухие юридические параграфы, любые лишние желания отступают сами собой.
Е Яо не знал, сколько времени прошло, как вдруг почувствовал что-то теплое рядом со своей рукой.
Ладонь Лу Синя лежала вплотную к его руке.
Касание было почти неощутимым — только боковые стороны ладоней, но от этого по коже Е Яо пробежал легкий ток.
Он, не говоря ни слова, отодвинул руку на пару сантиметров и продолжил читать.
Прошла минута, и рука Лу Синя, словно повинуясь какому-то инстинкту, упрямо пересекла разделительную черту и снова прижалась к нему.
При этом Лу Синь за всё время не перевернул ни одной страницы в своем учебнике.
На этот раз Е Яо не стал отодвигаться. Он чуть нахмурился и едва слышно прошептал:
— Лу Синь.
Голос был тихим, чтобы не мешать остальным, но для Лу Синя, витавшего в своих мыслях, он прозвучал оглушительно.
Тот вскинулся:
— А? Что случилось?
Е Яо жестом попросил его быть тише и красноречиво посмотрел на их руки.
Лу Синь проследил за его взглядом, замер и тут же отдернул руку. Он начал неловко потирать щеку, выглядя крайне смущенным.
— Я не специально, — прошептал он в оправдание. — Задумался о чем-то своем, и рука как-то сама…
Мозг не давал команды, но тело само тянулось к Е Яо, вопреки всякой логике. Как же это было досадно.
— Понятно, — сказал Е Яо. — Тогда я сяду подальше.
Он немного отодвинул стул, создавая между ними ощутимую дистанцию.
— Занимайся.
Лу Синь, казалось, хотел что-то возразить, но промолчал, лишь поджал губы и кивнул.
Е Яо спокойно прочитал еще пару страниц, как вдруг почувствовал неладное.
Руки Лу Синя были на месте, ноги послушно стояли под столом. Всё вроде бы было в порядке, кроме одного…
Торс Лу Синя. Раньше между ними было приличное расстояние, но теперь Лу Синь так сильно наклонился в его сторону, что еще немного — и их плечи соприкоснутся.
Е Яо: «…»
Он не стал больше двигать стул, а просто сам отклонился в другую сторону. Теперь он следил не за книгой, а за Лу Синем.
Стоило Е Яо отклониться, как Лу Синь начал медленно «сползать» вслед за ним. Его тело уже давно потеряло вертикальное положение: восемьдесят градусов, семьдесят…
«Он что, решил превратиться в Пизанскую башню?» — подумал Е Яо.
Когда отклоняться стало уже некуда, Е Яо ткнул Лу Синя ручкой в плечо:
— Я знаю, что у тебя отличное зрение, но не обязательно читать книгу под таким углом. Ты же сейчас просто упадешь.
Лу Синь вздрогнул и резко выпрямился, осознав свою нелепую позу.
— Да я правда не нарочно! — поспешно воскликнул он, лихорадочно листая страницы. — Я сам не понял, как меня в твою сторону повело.
Е Яо посмотрел на него со смесью недоумения и легкой грусти, а потом тихо вздохнул.