47
Лу Синь тут же выпалил:
— Не давать мне за тобой ухаживать? Я отказываюсь.
Е Яо вздохнул:
— Я не это имел в виду.
Лу Синь не сразу понял, о чем речь. Он нахмурился, поразмыслил секунду, и его вдруг осенило:
— А, ну да! Ритуал «ухаживания» обычно подходит двум незнакомым людям: сначала приглашаешь на встречу, потом на обед, и так потихоньку всё налаживается. Если человек не нравится — он и есть вместе не пойдет. А у нас с тобой всё иначе: мы уже через всё прошли. Когда я зову тебя пообедать, в этом нет того трепета и смущения, понимаешь?
Раз Лу Синь решил понимать это именно так — пускай, Е Яо не стал спорить. Посреди трапезы Е Яо отошел в туалет, и рослый, широкоплечий Лу Синь тут же принял вид «верной женушки»:
— Я буду присматривать за нашим гнездышком, возвращайся скорее.
Е Яо ускорил шаг:
— С этого момента мой дом — весь мир.
На полпути он обнаружил, что снова забыл телефон.
Сейчас на улице без него никуда: везде нужно сканировать QR-коды. Без мобильника под рукой чувствуешь себя беззащитным. Е Яо даже заволновался — вдруг за время его отсутствия туалеты тоже перевели на систему сканирования? Пришлось возвращаться.
Поскольку кафе находилось рядом с университетом и здесь легко было встретить знакомых, Лу Синь специально выбрал столик в самом глухом углу у стены. Это место называлось «уединением» — их было почти не видно, но и им самим не было видно тех, кто подходит к углу.
Е Яо завернул за поворот и, еще не дойдя до столика, услышал голоса.
...Кто-то разговаривал с Лу Синем.
Это был молодой мужской голос.
Появление незваного гостя заставило Е Яо замереть. Он прислонился к стене, невольно подслушивая разговор, свидетелем которого быть не должен.
— Я тебя предупреждал, — голос Лу Синя был ледяным, в нем не осталось ни капли той теплоты и открытости, что предназначались для Е Яо. — Видимо, до тебя не дошло.
— Я... я просто хотел попробовать еще раз, — ответил другой мужской голос, мягкий и робкий. — Раньше ты мне отказывал, потому что тебе не нравились парни. Но теперь-то ты по ним, верно?
Лу Синь издал сухой смешок:
— В прошлый раз я заблокировал тебя везде, где только можно. Видимо, ты хочешь испытать на себе более радикальные способы «блокировки».
«Радикальные способы» — фраза звучала двусмысленно, и никто не знал, что за ней стоит, но именно неизвестность пугала больше всего.
Парень явно не ожидал, что Лу Синь будет настолько суров. Он замолчал на пару секунд, а затем заговорил еще мягче:
— Я просто скажу последние пару слов, дам себе шанс. Я не специально подглядывал... я сидел позади тебя и случайно увидел, что ты искал в сети. У Е Яо есть кто-то другой, да?
Голос Лу Синя буквально сочился инеем:
— Не твое дело. Следи за собой.
Е Яо стоял неподвижно. Он не видел лица друга, но легко мог его представить: потемневший взгляд, опущенные уголки губ — в таком состоянии Лу Синь выглядел по-настоящему пугающе.
Даже когда они оба считались натуралами, Лу Синь не выносил мысли о том, что Е Яо может завести отношения. А теперь, когда посторонний ткнул его носом в факт «соперничества», Лу Синь наверняка был в бешенстве.
Голос парня дрожал, как цветок на ветру:
— Лу-гэ... я правда очень тебя люблю. Дай мне хоть один шанс. Если ты устанешь бегать за ним — просто оглянись на меня. Я не буду мешать, я помогу тебе расслабиться. Ты можешь делать со мной что угодно. Можешь использовать меня для разрядки, а потом снова идти к нему — мне достаточно просто быть рядом.
Каждое слово звучало искренне, но в каждом же скрывался искусный соблазн. Е Яо невольно вспомнил тот самый совет с форума:
«Найди того, кто будет бегать за тобой. Ты сохнешь по нему, твой備胎 (запасной вариант) сохнет по тебе — так обретешь равновесие...»
Тогда он не стал развивать эту мысль, решив, что не стоит думать о друге плохо, пока ничего не случилось. Но сейчас эта возможность воплотилась в жизнь прямо у него на глазах.
Лу Синь был чертовски хорош собой, богат и талантлив. То, что за ним не выстраивались очереди, было лишь результатом его умения жестко отшивать людей.
И вот — идеальный момент. Лу Синь весь день злился из-за «влюбленности» Е Яо. Предложение парня было буквально создано для того, чтобы потешить эго и сбросить напряжение. Лу Синь мог бы остаться натуралом и принять это — ведь «расслабление» не всегда подразумевает чувства, порой достаточно просто психологического удовлетворения от того, что тебя превозносят.
Может, стоит выйти? Сказать Лу Синю, что тот самый «объект любви» — это он сам?
Тогда всё разрешится в один миг. Лу Синь решит, что это взаимно, и они тут же станут парой.
Но будет ли это любовью? Или Лу Синь будет просто терпеть физическую близость с мужчиной через силу, давя в себе тошноту ради дружбы? Кто знает.
Е Яо смотрел на белую стену перед собой. Его мысли были такими же пустыми и белыми.
«Хоть бы время остановилось прямо сейчас», — подумал он.
Но время неумолимо. Он услышал ответ Лу Синя.
Тот презрительно фыркнул:
— Раз тебе так нравится играть на публику, переводись на актерский. Факультет финансов не достоин такого таланта.
— Я буду владеть им целиком и полностью, и он будет владеть мной так же. Проваливай. Не стой здесь как дешевый клоун, ты портишь мне аппетит.
Воцарилась тишина, а затем послышались торопливые шаги.
Выбегающий парень врезался в Е Яо. Их взгляды встретились. Е Яо ни о чем не думал, но уголки его губ сами собой дрогнули в подобии улыбки.
Эта улыбка привела парня в ярость, но сделать он ничего не посмел — лишь гневно топнул и бросился прочь.
Лу Синь, услышав шум столкновения, вышел посмотреть, в чем дело.
— Он тебя сильно толкнул? Не больно? — в голосе Лу Синя звучала неподдельная тревога.
Услышав это, убегающий парень припустил еще быстрее.
Лу Синь усадил Е Яо на место и принялся осматривать. Е Яо сидел в легком оцепенении.
Лу Синь отказал.
И в его ответе была такая зашкаливающая концентрация исключительности...
Такая жажда обладания, которую трудно было вписать в рамки обычной дружбы.
Глава 40
Конечно, Е Яо не пострадал от легкого толчка, но Лу Синь всё равно устроил ему детальный «техосмотр».
В какой-то момент Е Яо заметил, что лицо Лу Синя оказалось подозрительно близко к его шее.
Он даже почувствовал его дыхание — глубокое, жадное, будто Лу Синь пытался что-то вдохнуть.
— Меня не били по шее, — заметил Е Яо.
— ... — Лу Синь нехотя отстранился, бросив на «бесчувственного» друга многозначительный взгляд.
Конечно, он понимал, что при столкновении шея страдает редко. Просто он... не смог сдержаться.
Он так долго не мог по-настоящему «вдохнуть» аромат самого Е Яо, ограничиваясь лишь его одеждой.
И вот теперь, когда объект его страсти был так близко, в нем проснулась самая настоящая жажда.
Лу Синь потер нос и глухо пробормотал:
— Мало ли что. Проверить лишний раз не помешает.
Е Яо промолчал. Лу Синь уселся рядом и принялся за шашлычки.
— Я слышал почти весь ваш разговор, — произнес Е Яо. — Извини.
— Это не называется «подслушивать»! — тут же возразил Лу Синь. — Это называется «слушать на законных основаниях». Это вообще-то твое место, ты имеешь право возвращаться сюда в любую секунду.
Е Яо усмехнулся, но быстро посерьезнел:
— Когда он поймет, что с тобой ничего не выгорит, он может переключиться на других парней.
— Туда ему и дорога, — на лице Лу Синя промелькнула та самая гримаса брезгливости, которую Е Яо знал слишком хорошо. Он положил мясо в тарелку друга и снова заулыбался: — Забудь о нем, давай есть.
Вернувшись в общежитие, Е Яо долго лежал в темноте.
Он прокручивал в голове события дня.
Невероятная жажда контроля и собственности Лу Синя. Абсолютная исключительность, не терпящая третьих лиц.
И та вспышка отвращения, когда речь зашла о других парнях — мимолетная реакция, которую Лу Синь, возможно, даже не осознал.
Эта брезгливость была точь-в-точь такой же, как в те времена, когда Лу Синь был стопроцентным гомофобом.
Даже сейчас, утверждая, что он гей, он сохранил эту подсознательную реакцию.
Е Яо не видел его лица во время диалога с тем парнем, но теперь подозревал, что там тоже читалось крайнее неприятие.
Всё это заставляло верить, что Лу Синь по-прежнему натурал. Но в этой «натуральности» всё отчетливее проступали какие-то странные «изгибы».
...Как в одном человеке может уживаться столько противоречий?
Е Яо никогда не считал себя знатоком человеческих душ. То, что он осознал свою любовь к другу, уже было для него великим достижением. Обычно он даже не замечал, когда с ним заигрывают. Требовать от него, чтобы он стал психоаналитиком и разложил Лу Синя по полочкам, было бессмысленно.
Телефон на тумбочке завибрировал.
Лу Синь: 【Стикер: пингвин осторожно выглядывает.jpg】
Лу Синь: 【За сегодняшний ужин мне полагается хотя бы «зачет»?】
Е Яо немного подумал и ответил:
【Сегодняшнее мероприятие не было свиданием.】
【Это была просто совместная еда.】
Снова учебный день. Лу Синь еще не отошел от удара («свидание» понизили в статусе до «еды»), а Е Яо получил сообщение от матери.
【Яо-яо, твой дедушка еще не связывался с тобой?】
Е Яо ответил прямо на паре: 【Нет. А что случилось, мам?】
Мама: 【Твой дядя собрался покупать квартиру, и дедушка хочет, чтобы мы помогли деньгами. Если он тебе позвонит — просто скажи, чтобы звонил мне. Не вступай с ним в споры, не порти себе настроение.】
Когда мама болела и ей катастрофически не хватало денег на лечение, родня со стороны деда не дала ни копейки. А теперь вдруг вспомнили о «семейной взаимопомощи»?
Е Яо помрачнел: 【Хорошо, мам, не волнуйся.】
Е Яо знал, что дед не отстанет, поэтому вечером остался в общежитии готовиться к занятиям.
Около восьми вечера раздался звонок. Е Яо вышел в коридор.
После пары дежурных фраз о здоровье дед перешел к делу:
— Яо-яо, твой второй дядя квартиру берет. Семья должна помогать друг другу, понимаешь? Я знаю, у тебя денежки водятся, ты же у нас такой умница, отличник! Не жадничай. Ты единственный ребенок, вот состаришься, приключится что — кто о тебе позаботится, как не двоюродный брат?
Е Яо дошел до пустого лестничного пролета и открыл окно, подставляя лицо ветру, в котором уже чувствовалось дыхание раннего лета.
— В этом нет нужды. Я найму сиделку, не стоит его утруждать, — спокойно ответил он.
Голос деда в трубке стал громче:
— Да разве чужой человек будет так стараться, как родной? На днях в новостях говорили: сиделка за десять тысяч в месяц даже утку выносить отказывалась!
— Ничего страшного, — парировал Е Яо. — Я боюсь, что брат, ухаживая за мной, просто перекроет мне кислород. Сиделка надежнее.
Дед на несколько минут лишился дара речи. Когда он заговорил снова, в голосе слышалась неприкрытая злоба:
— Не будь неблагодарным, Е Яо! Забыл, как я тебя маленького с братом гулять водил? Как тебе весело было? Вырос и стал таким же бессердечным, как твоя мать?
Весенний ветер не мог растопить лед в глазах Е Яо. Он смотрел в окно, чувствуя, как в груди закипает глухая ярость.
Что будем делать?