34.

Телефонный разговор оборвался. Лу Синь сжимал мобильник в руке, замерев перед дверью квартиры Е Яо.
Он не смотрел на часы и не знал, сколько времени прошло, когда наконец за дверью послышался щелчок замка.
Е Яо вышел к нему. На его лице не было и тени паники — он смотрел на Лу Синя как обычно, будто ничего не случилось. Он не злился, не спрашивал, зачем Лу Синь за ним таскается, а лишь спокойно произнес:
— Тебе не следовало приходить. У меня все было распланировано.
Ярость вспыхнула в груди Лу Синя. Его терпение, которое он по крупицам расходовал все эти дни, окончательно лопнуло от этой «плановости». Он рванул вперед, толкнув Е Яо в плечи, ворвался в квартиру и с грохотом захлопнул дверь, пригмиая друга к стене.
Даже в порыве бешенства он успел подложить ладонь под затылок Е Яо, чтобы тот не ударился головой о твердую поверхность.
— Распланировано? Ты хочешь, чтобы я каждый свой шаг делал по твоему сценарию, Е Яо? — лицо Лу Синя было пугающе мрачным. Он чуть сильнее надавил ладонью на затылок друга, заставляя его поднять голову и смотреть прямо в глаза. — Если ты не дашь мне вескую причину, я не просто поселюсь в соседней квартире. Я найду способ стать еще ближе. Ты от меня так просто не отделаешься.
Е Яо молчал.
— Ну? Ты скажешь? — голос Лу Синя перешел на вибрирующий шепот. — Ты что, думаешь, я такой добрый, Е Яо? Что меня можно подзывать и прогонять, когда тебе вздумается?
Е Яо продолжал играть в «молчанку», словно у него внезапно атрофировался речевой аппарат. Он даже перестал смотреть на Лу Синя, уставившись на вазу, стоявшую в стороне.
Лу Синь в глубине души никогда не был мягким и пушистым человеком, и он это прекрасно знал. Раньше он был добр к Е Яо, и тот наслаждался своим особым статусом, но сегодня этой привилегии, похоже, пришел конец.
Теперь маски сорваны. Если он так и не скажет правду, на сколько еще хватит Лу Синя? Лу Синь по натуре гордец, вряд ли он долго будет терпеть такое отношение. Он уйдет.
Е Яо казалось, что он выбрал идеальную дистанцию: чуть ближе — и он сам бы не выдержал, но для Лу Синя такая дистанция оказалась неприемлемой. В этой ситуации не было правильного решения.
— Ты правда ничего не собираешься мне говорить? — снова спросил Лу Синь.
— ...Я уже все сказал, — наконец выдавил Е Яо, поднимая на него взгляд. — Тебе не стоило приходить.
Е Яо вдруг почувствовал дежавю. За последнее время они, кажется, противостояли друг другу уже сотни раз. И каждый раз Лу Синь сдавался первым. В этот раз, очевидно, всё будет иначе.
Е Яо видел гнев в его глазах, но затем Лу Синь медленно опустил веки.
Рука Лу Синя скользнула на талию Е Яо. Тот, кто только что был готов взорваться от ярости, осторожно обнял его и, наклонившись, положил голову ему на плечо.
— Да, я именно такой — прибегаю и ухожу по твоему зову, — раздался у уха Е Яо хрипловатый голос Лу Синя. Это был тихий, заискивающий тон. — Делай что хочешь. Только не игнорируй меня. Не злись на меня, ладно?
Е Яо почувствовал себя так, словно его ударили в самое сердце. Он не боялся ярости Лу Синя. Единственное, чего он боялся — вот такого тона.
Е Яо глубоко вздохнул и попытался отстраниться:
— ...Отпусти.
Лу Синь сжал объятия еще крепче:
— Не отпущу. Я как осьминог — у меня нет костей, я должен быть приклеен к тебе.
Е Яо толкнул его снова, на этот раз найдя предлог:
— Я хочу пить. Мне нужно воды.
Лу Синь наконец разжал руки. Е Яо прошел в гостиную и сел на диван. Когда он потянулся к чайнику, чтобы налить воды себе и Лу Синю, тот перехватил его руку.
— Я сам. Чайник тяжелый, а вода горячая, еще обожжешься, — сказал Лу Синь.
Он чутко уловил тот момент, когда Е Яо дрогнул от его мягких слов, и не собирался упускать инициативу. Видя, что Е Яо снова готов замкнуться, Лу Синь подал ему чашку воды.
Е Яо молча пил. Его губы намокли и стали ярко-красными от влаги.
Внезапно его левую руку, лежавшую на диване, накрыла чужая ладонь. Не нужно было гадать, чья. Лу Синь взял его руку в свои и бережно сжал, словно сокровище.
— Я так давно не прикасался к тебе, — негромко произнес Лу Синь.
Е Яо промолчал. Он попытался вытянуть руку, но Лу Синь не позволил.
— Раньше я думал, что буду вот так вести тебя за руку всю жизнь, — продолжал Лу Синь, делясь сокровенным. — А потом ты вдруг перестал мне позволять.
Лу Синь согревал руку Е Яо в своих ладонях:
— Я не знаю, почему ты отдалился, но мои чувства не изменятся. Ни сейчас, ни в будущем.
Е Яо замер с чашкой в руках.
— Е Яо, Е-гэ, — в голосе Лу Синя уже звучала мольба. — Яо-Яо, если я сделал что-то не так, просто скажи мне причину. Я исправлюсь.
Каждое слово впивалось в сознание Е Яо, проникая в самую глубину сердца. Стена, которую он так долго строил, рухнула в один миг.
Он бы предпочел, чтобы Лу Синь на него наорал, но не этот тон. Почему он не злится? Почему не хлопает дверью? Почему не пытается навязать свое общество силой, чтобы через пару дней просто устать и уйти? Зачем он так унижается, обещая исправиться? Где его гордость?
Скрывать правду дальше было невозможно. Видя Лу Синя таким, он просто не мог больше лгать. Никто не вправе топтать чужую искренность.
Е Яо с глухим стуком поставил чашку на стол.
— Ладно, я скажу тебе причину, — глухо произнес он. — Дело не в тебе. Дело во мне.
Лу Синь весь подобрался, пытаясь разрядить обстановку вымученной улыбкой:
— В тебе? Да какие у тебя могут быть проблемы? Е-гэ, даже если ты ошибаешься, ты все равно прав.
Е Яо не улыбнулся. Он снова попытался забрать свою руку. Бесполезно. Ладно, пусть держит — когда он услышит правду, сам отдернет.
— То, что ты считаешь самым невыносимым для себя — и есть причина, по которой я решил держаться подальше, — Е Яо опустил глаза. — Как только ты это узнаешь, ты сам захочешь разорвать со мной все связи.
«Самое невыносимое»?
Лу Синь ненавидел многое, но в этот миг в голове всплыли лишь два варианта, от которых кровь стыла в жилах. Либо у Е Яо есть кто-то, и он скоро женится, либо он нашел себе другого «идеального» друга, рядом с которым Лу Синь кажется ему скучным.
Заметив, как окаменело лицо Лу Синя, Е Яо горько усмехнулся:
— Вижу, ты уже догадался.
Е Яо произнес это раздельно и четко:
— Да. Мне нравятся мужчины.
Огромные горы, давившие на Лу Синя, в одно мгновение рассыпались в прах. Его душе стало так легко, словно сквозь тучи наконец пробилось солнце.
Сердце Лу Синя бешено заколотилось, волна тепла накрыла его с головой, и он не выдержал — расплылся в широкой улыбке.
Слава богу! Слава богу, Е Яо просто гей!
Глава 31
Глядя на сияющее лицо Лу Синя, Е Яо впал в ступор.
Это что? Истерический смех от шока? Или у него просто отказали тормоза?
Наверное, не расслышал.
— Ты, кажется, не понял, — решил Е Яо добить его второй раз. — Я по парням.
— Слышу, слышу, тебе нравятся па... — Лу Синь осекся и вытаращил глаза. — Тебе нравятся парни?!
Только сейчас до него начал доходить истинный смысл сказанного. Его пальцы непроизвольно сжались, сильнее сдавливая ладонь Е Яо.
Е Яо дернулся, чтобы вырваться, и Лу Синь, словно очнувшись, ослабил хватку, но руку так и не отпустил.
— Ты сам говорил, что любой контакт с геем, даже если он просто коснется твоего пальца, вызывает у тебя тошноту, — напомнил Е Яо.
— Я... — Лу Синю слова давались с трудом. Его руки начали холодеть, но он упрямо сжимал ладонь друга. — Дай мне... дай мне это переварить.
В голове Лу Синя воцарился хаос. Он невольно вспомнил те мерзкие детские истории, от которых его до сих пор воротило.
Когда Лу Синь был маленьким, его родители делали карьеру и совсем им не занимались. Хотели нанять няню, но дед Лу, узнав об этом, с руганью забрал внука к себе. Долгое время Лу Синь рос под присмотром деда, который вбивал ему в голову кучу знаний — и среди прочего то, какими отвратительными существами являются геи.
Младший брат деда в молодости влюбился в мужчину и сбежал из дома. Когда через много лет он вернулся, то был похож на скелет. Дед узнал, что брата не просто бросили, но и обобрали до нитки. Старик пришел в ярость. С тех пор он люто ненавидел «коварных соблазнителей» и клялся, что не допустит, чтобы его внук свернул на эту кривую дорожку.
Лу Синь с детства знал кучу страшилок: про СПИД, от которого тогда не было лекарств и из-за которого люди гнили заживо; про то, как двое мужчин ложатся в постель, а потом вся комната, стены и пол заляпаны чем-то мерзким. До сих пор при воспоминании о тех картинках Лу Синя подташнивало.
Он привык думать, что такая любовь — это грязь, измены и предательство. Дед успешно выстроил в его голове маршрут «настоящего натурала». А когда Лу Синь пытался спорить, старик веско заявлял: «В мире должна быть гармония Инь и Ян. Только так достигается идеал. А когда два "плюса" пытаются сойтись — ничего хорошего не выйдет. Это мудрость предков!»
Лучшие отношения между мужчинами — это дружба, родство душ. А что может быть ближе родства душ?
Лу Синь когда-то верил в это. Друзьям не нужны тактильные нежности — достаточно похлопать по плечу, и хватит. Но когда в его жизни появился Е Яо, эта теория начала трещать по швам.
Если вы лучшие друзья, вы должны знать друг друга до конца. Как он узнает, тепло ли Е Яо, если не возьмет его за руку? Как поймет, что тот похудел, если не обнимет за талию?
Слова старика оказались не истиной в последней инстанции. Опыт устаревает, на мир нужно смотреть шире. Они с Е Яо — лучшие друзья.
И вот теперь Е Яо говорит, что ему нравятся мужчины.
...Е Яо гей.
Но, черт возьми, это ведь всё равно лучше, чем если бы он женился на какой-то бабе!
— Пришел в себя? — Е Яо посмотрел на странное выражение лица Лу Синя и горько усмехнулся. — Если хочешь уйти, я не обижусь.
Ладони Лу Синя вспотели, кожа стала липкой и неприятной на ощупь, но он не разжал пальцев.