Глава 15
Афра
Пока я сидела в заброшенном ангаре — связанная, с онемевшими руками, с пульсирующей болью в губе — у меня было много времени подумать.
Иногда тишина — самое жестокое, что может дать человеку плен.
Я вспоминала свою прежнюю жизнь...
Ту, где всё было проще, теплее, светлее.
Как мы с Джемре готовили завтраки, споря, кто делает лучший менемен.
Как ходили в кино с её братом — Бурак всегда выбирал самые скучные фильмы, и мы ругали его, смеясь до слёз.
Как учились водить машину, и она кричала, будто я мчусь на бешеной скорости, хотя стрелка едва поднималась выше двадцати.
Мы пили холодный айран, ели сладкие локмы, смотрели на Босфор, где вода сияла так, будто обещала, что мир — безопасен.
И всё это разбилось вдребезги.
Как стекло.
А теперь я стояла посреди леса — грязная, измотанная, дрожащая — рядом с мужчиной, от тени которого у меня стынет кровь, а от прикосновений к коже поднимается жар.
Мужчиной, который вырвал меня из рук смерти.
Я — единственный свидетель убийства Аслана Кашьюла.
Тайлан мог прислать людей за мной.
Но пришёл сам.
И это опаснее для моего сердца, чем для моей жизни.
Я смотрела на него, когда он двигался к разрушенной хижине — уверенно, хищно, будто чувствовал опасность кожей. Пистолет в руке, взгляд острый, шаги точные.
Он — шторм.
Настоящий.
Он нёс меня на руках так, будто я — не обуза, а что-то ценное. Его дыхание было тяжёлым, горячим, а руки — крепкими. И я всё время спрашивала себя: почему он это делает?
Потому что я — свидетель и часть дела?
Или...
Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.
Или он чувствует то, что сам не решается назвать?
Я стояла неподвижно, наблюдая, как он осматривает периметр. Свет луны скользил по его лицу — жёсткая линия челюсти, тень щетины, прищуренные глаза. Он выглядел так, будто готов разорвать мир, если меня там удерживают.
Откуда в нём эта ярость?
Эта решимость?
Я знала Тайлана как опасность, как человека, вокруг которого сгущаются тучи.
Но сейчас я видела другое — защиту. Необъяснимую. Инстинктивную.
И она пугала меня не меньше темноты вокруг.
Я обняла себя руками, пытаясь согреться, но как будто виной был не холод.
Я не понимала, что будет дальше. Мир больше не был прежним. И я больше не была прежней.
Тайлан обернулся, поймал мой взгляд.
В его глазах — что-то, что я не смогла прочитать до конца.
Страх?
Ярость?
Боль?
Или то самое, что я так боюсь назвать вслух?
Этой ночью я поняла одну вещь: