Глава 10 - Чужие шаги
После спектакля Ева долго не выходила из гримёрки.
Зеркало отражало её лицо — всё ещё с остатками макияжа, с потёкшей линией туши в уголке глаза.
Джульетта умерла на сцене красиво.
Ева — не умела.
В коридоре смеялись актёры. Кто-то хлопал её по плечу:
— Сегодня зал дышал вместе с тобой.
Она улыбалась. Кивала. Благодарила.
Но в голове была только одна картина:
третий ряд.
Чуть ссутулившиеся плечи.
Его взгляд.
Марк.
Она не ожидала.
Она боялась.
Она хотела.
Когда она вышла на улицу, холодный воздух резко ударил в лёгкие.
У тротуара стояла машина.
— Ты сегодня странная, — сказал Даниил, когда она села рядом.
Он был хорошим.
Спокойным.
Правильным.
С ним не было качелей.
Не было боли.
Не было того, от чего срывается дыхание.
— Просто устала, — ответила она и отвернулась к окну.
В отражении стекла она видела не город.
Она видела, как Марк развернулся и ушёл.
Он не остановил её.
Не спросил.
Не боролся.
И это оказалось больнее всего.
Марк шёл пешком.
Арсен что-то говорил про спектакль, про актёров, про «вот это поворот»,
но слова не доходили.
— Ты её знаешь? — наконец спросил друг.
Марк кивнул.
— Раньше.
Больше он ничего не добавил.
Ночь была холодной.
Город жил своей жизнью — сигналил, смеялся, светился витринами.
А внутри него было тихо.
Он думал, что встреча разрушит его окончательно.
Что станет легче или хуже.
Но стало... пусто.
Она жива.
Она работает.
У неё есть парень.
Мир не рухнул.
Рухнуло только то место внутри, где он хранил «а вдруг».
Он остановился у витрины закрытого магазина.
Смотрел на своё отражение.
— Всё, — тихо сказал он сам себе.
Без злости.
Без драматизма.
Просто — всё.
Прошли дни.
Ева ловила себя на странных мелочах.
Она проверяла телефон чаще, чем нужно.
Она смотрела на вход в театр перед каждым спектаклем.
Она раздражалась, когда Даниил брал её за руку слишком уверенно.
— Ты меня вообще слушаешь? — однажды спросил он.
— Конечно.
Но она не слушала.
Потому что сердце умеет делать одну страшную вещь — сравнивать.
И каждое спокойное объятие вдруг казалось слишком ровным.
Каждый правильный поступок — слишком предсказуемым.
Марк не писал.
Не звонил.
Не появлялся.
И с каждым днём это становилось тяжелее, чем если бы он кричал под окнами.
Однажды вечером она не поехала домой.
Она шла по знакомой улице, не признаваясь себе, куда направляется.
Остановилась напротив его дома.
Свет в окне горел.
Она стояла на противоположной стороне дороги, как чужая.
Могла перейти.
Могла позвонить.
Могла всё изменить.
Но страх оказался сильнее.
Не страх отказа.
Страх того, что он посмотрит на неё спокойно.
Без боли.
Без любви.