Глава 9. Гнев. Попытка утопить себя в алкоголе.

Я открыла глаза.

В комнате было светло, и я сразу поняла, что спала слишком долго. Воздух был застоявшимся, простынь подо мной сбилась в комок, тело ломило, будто я провела в постели не несколько часов, а несколько дней.

Легче все еще не становилось.

Как будто время отказывалось лечить меня. Либо его прошло слишком мало, либо мое состояние было слишком застывшим, зацементированным, неподвластным никаким законам психологии.

Я лежала, глядя в потолок, и мне казалось, что меня просто не существует. Как будто все чувства, все эмоции выгорели и оставили после себя только тяжесть и пустоту.

Но нужно было встать.

Механически, не задумываясь, я поднялась, добрела до ванной и включила воду.

Душ был горячим, но меня все равно бил мелкий озноб. То ли простудилась после вчерашнего акта селфхарма, то ли психосоматика давала о себе знать. Я стояла, опустив голову, глядя, как потоки воды скользят по коже и исчезают в сливе.

Я не знала, сколько прошло времени, пока не вышла.

На автомате оделась. На автопилоте спустилась вниз.

Джо сидел за столом.

Увидев его лицо, я сразу поняла — настроение у него было не самое лучшее.

— Доброе утро, — сказал он. Это прозвучало настолько же мрачно, насколько понурым было его выражение лица.

Судя по всему, утро не было добрым ни для кого.

Я села за стол, и он поставил передо мной тарелку с хлопьями.

— Ешь, —  сухо сказал он.

Я посмотрела на еду, но ощутила только тошноту. Кусок не лез в горло, хотя все последние дни я практически морила себя голодом.

— Не хочу, — слабым голосом выдохнула я.

Джо сжал губы.

— Если мы оба будем делать только то, что хочешь ты, всё закончится слишком плохо.

Я не ответила.

Джо отвернулся к окну, оперся руками о подоконник. Повисло напряжённое молчание. Потом он вдруг резко спросил:

— Ты знаешь, почему Каллены уехали?

Внутри всё сжалось. Я буквально физически прочувствовала, как кровь отхлынула от лица и мои конечности похолодели. Я не готова была говорить об этом. Эта тема была для меня сейчас запретной, болезненной, она ощущалась как прикосновение раскаленного метала к коже, как порез на пальце от листа бумаги, как острая игла, загнанная под ноготь.

Я уставилась в стол, и тихо, еле слышно, сказала:

— Не знаю.

Джо резко обернулся.

— Не подскажешь, как такое возможно, а? — его голос стал чуть громче. — Парень, с которым ты встречаешься, который покупает тебе машину, не отходит от тебя ни на шаг, просто уезжает, будто тебя и не существовало.