3 ТОМ: ГЛАВА #37

Идзуми очнулась в постели, когда тело ломило от боли. Мир был размытым, сознание плавало, как в тумане. Её веки были тяжёлыми, а движения вялыми, словно кто-то высосал из неё все силы. Она хотела закричать, но голос застрял в горле.

Гендзиро сидел рядом, гладя её по волосам, как заботливый любовник. Его пальцы нежно скользили по её голове, по телу, блуждая в самых непристойных местах, но прикосновения вызывали лишь отвращение. Она попыталась отстраниться, но тело не слушалось. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах.

— Это было неизбежно, — его голос был мягким, почти утешающим. — Ты ведь знала, что рано или поздно это случится. Только я могу любить тебя по-настоящему. Никто другой не примет тебя такой, как я.

Его слова проникали в её сознание, словно яд, медленно отравляя её разум. Она закрывала глаза, пытаясь спрятаться от реальности, но его голос настигал её даже во сне, проникал в мысли, заполняя их собой. Каждый день он сидел рядом, гладил её по волосам, нашёптывал слова любви, пока она лежала, неподвижная, словно сломанная кукла, а когда ему требовалось, он вновь брал её силой.

Она не могла есть, не могла говорить. Он кормил её с ложки, терпеливо вытирая её рот, если она давилась. Он изолировал её от всего мира, убедив отца, слуг и знакомых в том, что она приболела. Никто не задавал лишних вопросов. Никто не приходил навестить её. Никто не видел её пустого взгляда и бледного лица. Никто не знал, что она больше не могла ни плакать, ни кричать. Он приносил таблетки, растворяя их в воде и заставляя её пить. Он уверял её, что они помогут ей расслабиться, избавиться от боли, забыться. Она покорно глотала их, а мир становился ещё более размытым, реальность уходила куда-то далеко, превращаясь в хаотичный калейдоскоп образов.

— Я забочусь о тебе, Идзуми, — шептал он, вытирая пот со лба, когда её бил озноб. — Я никому не позволю отнять тебя у меня. Мы будем вместе... всегда.

Она не реагировала. Она больше не пыталась сопротивляться, больше не пыталась кричать. Она перестала существовать, превратившись в оболочку, в тень себя самой.