3 ТОМ: ГЛАВА #36
Рюдзаки сидел за столом рядом с Кабояси, ощущая гнетущее напряжение, которое сдавливало грудь. Идзуми не было в комнате, но её отсутствие казалось ещё более невыносимым, чем её присутствие рядом с Гендзиро. Она ушла, оставив за собой пустоту, которая жгла его изнутри. Он пытался оставаться спокойным, сохранять невозмутимое выражение лица, но каждое слово Гендзиро и Сигекэдзу, каждый их взгляд вызывали в нём ярость.
Гендзиро не сводил глаз с Рюдзаки, его губы кривились в насмешливой усмешке. Он видел напряжение в каждом мускуле Рюдзаки, видел, как тот сжимал челюсти, подавляя гнев. В этом была ирония: они с Идзуми одинаково хорошо скрывали свои чувства, одинаково умело носили маски хладнокровия.
— Рюдзаки, — голос Сигекэдзу раздался с конца стола, — я долго думал над нашим конфликтом. Разве не лучше было бы зарубить топор войны? Мы ведь столько лет сотрудничали, наши семьи были близки. Может, вернём былые отношения между кланом Кабояси и Рюдзаки? К тому же наши преемники решили помолвиться.
Внутри Рюдзаки всё вспыхнуло от ярости. «Помолвиться?» Эти слова отдавались эхом в его голове. Идзуми не могла согласиться на это добровольно. Она бы никогда не выбрала Гендзиро. Никогда. Значит, её заставили. Но он не мог этого показать. Он не мог позволить себе слабость. Поэтому он лишь сжал челюсти ещё крепче, молча смотря на Сигекэдзу. В его взгляде не было ни единого намёка на эмоции, только сталь.
Гендзиро рассмеялся, его смех был звонким и наглым:
— Господин Рюдзаки, ну вы же понимаете, что это выгодное предложение. Мы все здесь люди бизнеса. Вы ведь не станете из-за личных обид разрушать такой союз?
Рюдзаки не ответил. Его взгляд был прикован к бокалу с вином, стоящему перед ним. Он сжал кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони, но не проронил ни слова. В этот момент в комнату вошёл Сюнсукэ. Его лицо было мрачным, а глаза потемнели от напряжения. Он остановился у стола, бросив быстрый взгляд на Рюдзаки.
Гендзиро лениво откинулся на спинку стула и усмехнулся:
— О чём говорили с Идзуми?
Сюнсукэ поднял на него взгляд, в котором читалось нескрываемое презрение:
— О погоде.
На мгновение в комнате повисло напряжённое молчание. Затем Гендзиро фыркнул, но решил не развивать тему. Его устраивала такая реакция. Он уже одержал победу.
— Должен сообщить, что мне нужно идти, — добавил Сюнсукэ, выпрямляясь. — Звонили по делам, нужно уладить.
Сигекэдзу удивлённо приподнял брови:
— Уже?
— Да, — ответил Сюнсукэ без малейшего колебания.