3 ТОМ: ГЛАВА #44
Вертолёт опустился на заброшенную площадку среди скал, скрытых от посторонних глаз. Лопасти гудели, поднимая облака пыли и мелких камней. Владимир, чётко запомнил маршрут. Он махнул Сюнсукэ рукой, направляясь к особняку. Они передвигались быстро, уверенно огибая камеры наблюдения и охранные посты. Владимир знал, где нужно укрыться, когда пройти бегом, а когда замереть в тени. Его память поражала, он не забыл ни одной мелочи с прошлого раза.
— Потрясающе, — бросил Сюнсукэ, следуя за ним. — Теперь я понимаю, почему Идзуми сделала тебя своей правой рукой, хоть ты ещё тот уёбок. Не хотелось этого признавать но твой мозг, твоё настоящее оружие.
Владимир лишь бросил короткий взгляд, не отвечая. Лицо его оставалось суровым. Он знал, что на кону.
Особняк был огромным, лабиринт из коридоров и комнат, в которых царила холодная, гнетущая тишина. Они обыскивали один зал за другим, распахивая двери и заглядывая в пустые спальни, гостиные, кабинеты. Отчаяние начинало закрадываться в их сердца, время шло, а Идзуми нигде не было.
— Чёрт! — выругался Сюнсукэ, сжав кулаки. — Куда он её спрятал?
Владимир молчал, его взгляд бегал по стенам, полу, мебели, выискивая подсказки. Вдруг он замер, глаза расширились.
— Подвал, — произнёс он глухо. — Если её нигде нет, она должна быть в подвале.
Сюнсукэ метнулся за ним. Они пробежали по длинному коридору, спустились по скрипучей лестнице. В конце тёмного прохода виднелась железная дверь. Оттуда доносились приглушённые звуки, стон, всхлип, шорох цепей. Сюнсукэ замер, его сердце гулко забилось в груди. Он бросился к двери, обрушив на неё плечо. Замок заскрипел, но не поддался.
— Чёрт возьми! — прорычал он, отступая назад, чтобы разогнаться снова.
— Дай-ка мне, — Владимир вытащил пистолет с глушителем и выстрелил в замок. Металл разлетелся в стороны. Дверь со скрипом распахнулась.
Внутри было холодно и темно. В воздухе витал запах гнили и сырости. В дальнем углу, скорчившись на каменном полу, сидела Идзуми. Сюнсукэ застыл, глядя на неё. Её лицо было белым, как мел, под глазами пролегли тёмные круги. Губы дрожали, из горла вырывались приглушённые всхлипы. На её теле виднелись ссадины, ноги и запястья покрывали багровые синяки. Ключицы и шея были испещрены красными следами. Волосы выглядели редкими и тусклыми, будто их вырывали с корнем. Огромная рубашка сползала с плеч, а на лодыжках сверкали железные цепи. Сюнсукэ не помнил её такой. Он не узнавал её. Она была абсолютно сломана, разбита на мелкие осколки, это было хуже прошлого раза.