2 ТОМ: ГЛАВА #25

Рюноске готовил завтрак, простой, но по-японски основательный. Он взбивал яйца для тамагояки, аккуратно переливая смесь в сковороду, пока рис томился под крышкой, а лосось медленно румянился на сковороде. Всё было скромно, но с уважением к традициям японской культуры.

Он почти закончил, когда почувствовал взгляд.
Обернувшись, увидел Идзуми. Она стояла, скрестив руки, молча наблюдая. Лицо безмятежное, но в глазах блеснул интерес, когда он перевернул омлет. Уловив её внимание, Рюноске не удержался от лёгкой усмешки. Идзуми, будто опомнившись, тут же отвела взгляд и села за стол, как ни в чём не бывало.

Рюноске разложил еду: золотистые ломтики тамагояки, кусочки лосося, миски с рисом, пахнущим морской солью. Всё выглядело просто, но странно уютно.

— Завтрак готов, — сказал он, садясь напротив.

Идзуми молчала. Взяла вилку, будто нехотя, но ела с тем тихим удовольствием, которое выдавалось только внимательному взгляду. Рюноске заметил это и чуть отвёл глаза, скрывая улыбку за чашкой чая. Он знал её лучше, чем она позволял, знал, как легко за её холодом прячется привычка к простым человеческим вещам.

— А что ты вообще любишь есть? — спросил он, прерывая тишину.

Идзуми на мгновение замерла, затем отложила прибор и посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Еда для меня не имеет значения. Это всего лишь средство поддерживать силы.

Рюноске приподнял бровь.

— То есть вкус для тебя неважен?

— Абсолютно, — коротко ответила она, возвращаясь к своему завтраку.

Он усмехнулся. Конечно, она так скажет. Признаться в том, что ей что-то нравится? Это не в её стиле. Он уже знал, что её трудно пробить, но не думал, что до такой степени.

— Черствый человек, — пробормотал он, вставая из-за стола.

— Что?

— Ничего. — Рюноске направился на кухню, не оборачиваясь, но почувствовал на себе её взгляд.

На кухне он задумался, что бы ещё приготовить. Его мысли неожиданно унеслись к недавнему Новому году. Он вспоминал одну из пекарен, мимо которой проходил. Витрина была усыпана разнообразными сладостями, среди которых выделялись фигурки имбирного печенья. Мягкие пряные ароматы тогда пробудили в нём детские воспоминания. Он поймал себя на мысли, что Идзуми вряд ли когда-либо ела что-то подобное.

— Ты любишь сладкое? — спросил он, обернувшись через плечо.

— Зачем тебе это знать? — Идзуми смотрела на него с подозрением.

— Недавно был Новый год, — начал он, игнорируя её взгляд. — В пекарнях продавали имбирное печенье. Ела такое?