Вторая кожа

Стук колес отсчитывал секунды до их следующего шага. Максим смотрел на Леру, а Лера - на Максима. Слова, произнесенные в порыве, «Мы сойдем здесь», стали их новой реальностью. Илья Волков, уставший, но собранный, изучал карту города, которую Лера вытащила из своего рюкзака. Он помнил старые коды, помнил обходные пути - призрачные знания, которые теперь могли стать их главным оружием.

​«Протокол 44» мерцал на экране ноутбука, напоминая о нависшей угрозе. Город, который Максим когда-то считал своим, теперь превращался в поле боя, а они - в последние фигуры на шахматной доске.

​- Нам нужна точка входа, - произнес Максим, его голос был низким и хриплым. - В мэрии всегда был потайной ход для экстренных случаев. Отец, ты помнишь его?
​Илья кивнул, обводя пальцем пожелтевшую схему на карте. - Есть один, но он заброшен. Под старой библиотекой. Она как раз примыкает к центральной системе водоснабжения, которая, как я понимаю, теперь тоже часть этого «Протокола 44».

​Лера сверилась с онлайн-картами. - Библиотека в пяти километрах от технической станции. И это самый глухой район, туда не ходит даже общественный транспорт.

​- Отлично, - Максим кивнул. - Меньше свидетелей. Нам нужно продумать каждый шаг.

​Поезд резко затормозил, подкатываясь к неприметной платформе технической станции. Гудки локомотива раздались предупреждающе, и их время стремительно истекало.

​Максим помог Илье подняться. Внезапно Лера потянула его на себя, вжимаясь в него всем телом. Ее глаза горели, в них читалась смесь страха, отчаянной решимости и невысказанного желания. В этот момент, когда смерть дышала им в спину, а будущее было неопределенным, ей нужно было почувствовать его всего, без остатка.

​- Мы не знаем, что нас ждет, - прошептала она, ее губы почти касались его. - Мы можем не вернуться.

​В ее словах была не мольба, а требование. Требование жизни, здесь и сейчас, пока еще есть шанс.
​Максим посмотрел ей в глаза, и в его взгляде вспыхнуло то самое дикое, первобытное пламя, которое едва не сожгло их обоих в номере отеля. Он понял. Вся эта ночь, все эти открытия, все потери - они раздели их догола, оставив только инстинкты. И один из них был сильнее страха: инстинкт выживания, который проявлялся в этой жгучей, неистовой страсти.
​Он схватил ее за подбородок, его большой палец погладил ее нижнюю губу. В купе было темно, лишь тусклый свет фонарей станции проникал сквозь окно, рисуя тени на их лицах.

​- Я люблю тебя, Лера, - его голос был хриплым, полным обещаний и проклятий. - До последней капли.