4. Зейн

Запах усиливался с каждым пройденным метром. Даже стараться не пришлось, чтобы улавливать его сквозь расстояние, он сам шел в руки, благородно открывая дорогу к желанной цели. Местность не менялась, в отличии от силы и насыщенности ведомого вперед воздуха, но спустя время, когда проклятый уже почти слышал ее дыхание полное усталости сквозь тяжелый шаг, примешался иной запах, скорее даже смрад, мешанина ладана с воском и крови с грязью. Машинально поморщившись и закрыв нос ладонью, парень ускорил шаг. И голову ломать было не нужно, этих тварей в одно время наводнилось в здешние земли столько, что уж следовало церковь для проклятых открывать. Раскаяния не дождались бы, но фурор произвели бы колоссальный. Хотя им и не покаяние было нужно. Чем ближе к свету, тем глубже упадешь во тьму бездны греха и порока, если оступишься хотя бы раз. Они оступались слишком часто. Кто-то занимался казнокрадством, кто-то совращением, а кто-то и вовсе в подвалах своих замоленных пристанищ разворачивал целые алтари на поклонение древним божествам вне влияния их веры. Религия так отчаянно боролась с язычеством, что сама стала разносчиком ложных верований. Ложных, конечно же, по мнению самих носителей ряс, да затянутых до задержек дыхания поясов.

Вот поэтому Зейн и не лез ко всем этим блаженным. Того гляди еще и сам не заметил бы, как уже стоял бы перед кроватью в молитвах о благополучии, а сам вне свечей и ликов творил бы бесчинства, уповая, что после конца все отмоется без следа. Подсказка — не отмоется. Мараются похлеще свиней в загонах. Не имел против адекватных и верных монахов ничего другого, но этих он ненавидел больше всякой чертовщины, обитающей в каждом дупле и норе забвенного леса. Слабы телом, слабы духом, слабы волей, но кто им дал после бесславной смерти такие силы — оставалось загадкой. Стоит им попасться в хватку — пиши пропало, вытянут жизнь до последней капли и глазом не моргнут. А неопытной ведьме с ними и тому подавно не справиться, если не знать что они вообще такое. Да и сам он не сразу понял как быстро и наверняка подчищать следы их присутствия, точнее говоря их самих. Всего-то один точный разрез во вдовий горб заточенным кинжалом. Звучит легко, на деле — попробуй их выловить, если только они не поглощены своей добычей, изворотливые до невозможности.