2. Зейн

Резкий хрип застрял в глотке, подводя к гортани тягучее и заполнившее собой все свободное пространство. Что-то отчаянно рвалось изнутри, разрывая тело слой за слоем, отчаянно отталкиваясь от сердца к вискам и обратно, распространяясь подобно чуме, стремительно и сметая любые, выставленные ранее с особой тщательностью преграды рассудка. Этот зов натянул поводок контроля, впиваясь шипами в кожу.

— Что за... дрянь...?

Голова трещала до невозможности, что было странно. У таких, как он не бывает боли. Они не чувствует голода, не чувствует усталости, не ощущают вкуса еды или воды, ровно как и самой жизни. Плата за саму жизнь, что была дарована ранее, но которую они так легкомысленно отпустил на самотек. Жили так, как хотелось, не перечили своим желаниям, не умоляли в жестокости решений. Впрочем... мало что поменялось после последнего и оглушающего невозможностью замедлить ход звука еще бьющегося тогда клочка человеческого в груди.

Таких, как он было не прям уж много, но все же. Бродили одинокими тленными статуями по пустыне иного мира, без цели и без возможности на отпущение грехов. Что до него, то уж благочестивым его точно нельзя было назвать, но стать публичной личностью стремления не ощущал. Да и зачем, если истинная власть всегда кроется в тени, шепотом обезглавливая и придавая огню неугодных. С каждым прожитом годом разум черствел, а руки все меньше испытывали прежней дрожи, увереннее держа в руках кинжал и согреваясь от очередных брызг капель еще горячей крови на пальцах. Даже этот запах запекшейся алой жидкости не пробивал нос так, как раньше. Дни стали месяцами и годами однообразной вереницы повторяющихся событий. Захотел изменений на свою голову.