Глава 39
— Твой ребёнок уже любим... - начал он спокойно, но потом голос дрогнул. — Любим мной.
Джади вздрогнула, не ожидая такого.
Он сразу добавил, чтобы она не подумала лишнего, не испугалась:
— Потому что он - ребёнок моих самых однажды близких людей. Ты... и Марсель.
Он сделал вдох - короткий, почти незаметный. — Вы двое были моей семьёй... ну.. чем-то очень близким в мои трудные времена. И этот малыш - часть вас. Как я могу его не любить?
Пальцы Джади вцепились в ремень, по щеке скатилась новая слезинка.
Габриэль продолжил, уже чуть твёрже, но всё так же мягко:
— А если вдруг... вдруг Марсель, когда увидит, будет потерянный, или ему потребуется время, чтобы принять - ты не останешься без поддержки.
Пауза.
— Если он примет сразу, я приму. Без вопросов. Потому что этот ребёнок уже наш по кругу... по жизни... по всему, что мы пережили.
Она всхлипнула громче, уже на грани истерики, голова опустилась, плечи дрожали.
Габриэль вёл машину медленнее, чем обычно. Осторожно. Как будто любое резкое движение могло рассыпать её на стеклянные осколки.
— Прости... - выдохнула она сквозь всхлип. — Я... я не должна была...
Он покачал головой, почти по-отечески улыбнувшись.
— Ты беременная, испуганная и уставшая. Ты должна была. А я должен был быть рядом. Вот и всё.
Когда добрались до ворот, Габриэль вышел первым и открыл для неё дверь. Он протянул руку - не навязчиво, но уверенно. Она секунду колебалась.. и всё же взяла. Не крепко, но как будто проверяя, выдержит ли он.
Пока они поднимались по ступенькам к комнату Джади и её мамы, она тихо сказала:
— Спасибо. Если бы не ты...
— Эй-эй ещё рано говорить «спасибо». Я обещаю тебе, что через месяц ты не будешь жить в том доме, с этими людьми.
Джади ухмыльнулась, будто думая что это всё невозможно. И между ними повисла неловкая, но светлая пауза. Та, что бывает только между двумя людьми, где чувства не взаимны, но уважение - огромное.
Перед дверью он остановил её на секунду.
— Джади, я сдержу обещание. Поверь я тебя не оставлю.
Она не ответила словами - просто кивнула быстро, будто боялась, что если откроет рот, снова разрыдается. И слегка улыбнувшись толкнула дверь плечом, так как всегда делала, когда возвращалась взволнованной.
Куртку сдёрнула на ходу, бросила на стул. Хотела шепнуть: Мама, я уже..
Но слова застряли.
Комната была слишком тихой. Не той спокойной тишиной, когда человек просто спит...
А чужой.
Пустой.
Застывшей.
Она подошла ближе. Тени дрожали от слабого света камина, но тело мамы - нет.