Глава 42

Коридор был слишком белым.
Таким белым, что в нём хорошо умирают решения.

Зейн стоял посередине, не садясь.
Руки по швам, спина прямая — поза человека, который всё ещё считает себя центром мира.

Марсель ушёл молча.
Даже не посмотрел назад.

Он уйдёт. — думал Зейн.
Он всегда уходит. Но сейчас... сейчас он просто не понимает. Когда всё закончится, он поймёт. Все поймут. Я спасаю сына.

Эгоизм звучал у него в голове как логика.
Чистая. Холодная. Без эмоций.

Один сын. Один шанс. Любой отец сделал бы так же.

Шаги. Не бег. Не суета врачей.
Тяжёлые, выверенные шаги людей, которые не торопятся, потому что время работает на них.

Зейн обернулся.

Чёрные бронежилеты.
Без нашивок. Без флагов. Без имён.
Не полиция и не охрана.

Будто смерть без формы.
— Что за... — он не успел договорить.

Его взяли сразу с двух сторон. Не грубо. Профессионально.
Так берут тех, кто сопротивляется потенциально, но не сейчас.

— Это какая-то ошибка. — сказал Зейн громко, автоматически. — Вы не понимаете, кто я.

Из тени вышел третий.

Невысокий. Седина в висках. Лицо спокойное, почти вежливое. Глаза — как закрытая дверь.

— Понимаем. — сказал он. — Ты - отец.

Зейн замер.
— Кто вы такие?

Человек слегка склонил голову. Жест старой школы.

— Хироси Такамацу.
Друг твоего зятя.
И друг его деда. Очень старый друг.

Имя ударило не громко, но глубоко.
Как воспоминание, которое лучше было не трогать.

— Это... это больница. — Зейн попытался взять себя в руки. — Здесь мой сын. Он умирает. Вы мешаете врачам.

Хироси усмехнулся уголком губ. Не весело.

— Я знаю. Он без сознания. В операционной. Сердце слабое. И ты готов был взять чужое сердце, чтобы он жил.

Пауза.

— Красиво любишь. — добавил он. — По-своему.

Зейн выпрямился.
— Я сделал то, что должен был. Любой отец...

— Не-е-ет. — перебил Хироси спокойно. — Любой отец отдал бы своё.

Тишина стала плотной.

— Что вы несёте? — Зейн попытался вырваться, но хватка усилилась. — Вы не имеете права!

Хироси сделал шаг ближе. Очень близко.

— Ты говорил о праве, когда убивал мать своей дочери?
— Или когда готовил её тело как ресурс?
— Или когда решил, что любовь — это бухгалтерия?

Зейн открыл рот. Не нашёл слов.

— Ты любишь своего сына. — продолжил Хироси. — Прекрасно. Тогда будь честным. Пусть твоё сердце будет принадлежать ему.

Он развернулся.
— В операционную.

— НЕТ! — впервые в голосе Зейна прорвалась паника. — Это безумие! Это ошибка! Марсель попросил вас?! Он ничего не знает!

Хироси остановился на полшага. Не оборачиваясь.

— Я знаю.
— Он не просил. Но если бы попросил было бы лучше для меня. Но он даже не думал о тебе.