Глава 41

Он обнял её осторожно, не всей силой, не так, как обнимают живых, а так, как держат что-то хрупкое, что уже однажды потеряли. Лоб коснулся её волос.

И тогда — в тишине, слишком плотной, чтобы в ней что-то существовало, он услышал вздох.

Не громкий.
Не осознанный.
Едва уловимый, как движение воздуха между двумя секундами.

Марсель замер.

Он не пошевелился.
Не вдохнул.
Мир сузился до одной точки — её шеи.

Под кожей, тонко, почти невидимо, двинулась артерия.
Медленно.
Упрямо.

Он смотрел на это движение так, как смотрят на чудо, которому нельзя поверить, если моргнёшь.

— Ты здесь... — прошептал он, и голос предал его впервые за все годы. — Ты всё ещё здесь.

Рука, лежавшая у неё на плече, дрогнула.
Не от слабости — от сдерживаемой силы.

Он прижал её к себе чуть крепче, не сжимая, а укрывая, как будто его тело могло стать щитом от всего, что уже попыталось её забрать.

— Прости... — выдохнул он ей в волосы. — Я пришёл поздно. Но я здесь. Я не уйду. Никогда.

Её дыхание снова дрогнуло. Ровное. Глубокое. Настоящее.
Кома.

Марсель выпрямился медленно.
Лицо снова стало жёстким. Закрытым.
Слёзы высохли так же быстро, как появились.

Он уже понял главное. Она жива.
Значит, всё остальное — решаемо.

Он развернулся к двери.
И что-то в нём переключается.

Не ярость — нет.
Хуже. Холодное, собранное решение человека, который больше не будет ждать.

Он выходит из комнаты.

Коридор больницы встречает его стерильным светом и запахом антисептика. Люди ходят. Говорят.
Он идёт — быстро, но без бега.
Так ходят хищники: экономя силы, зная цель.

За поворотом — голоса.

— ...сердце нужно срочно.
— Я не понимаю, как вы так быстро нашли донора.
— Нашли — громко сказано. Сестра согласилась. Добровольно.
— С ума сошла?
— Условие было одно: сначала роды. Потом — всё остальное. Человек влиятельный, сам понимаешь...

Марсель останавливается.
Мир снова сужается — теперь до слов.

Сестра.
Сердце.
Влиятельный человек.

Рука сама ложится под куртку.
Холод металла — знакомый. Успокаивающий.

— Это же Зейн... — тихо говорит кто-то.
— Тсс. Меньше знаешь — дольше живёшь.

Щелчок.
Не громкий.
Но окончательный.

Первый выстрел — сухой.
Без крика.
Человек падает, не успев понять, почему пол стал таким близким.

Второй — быстрее.
Третий — уже на ходу.

Кто-то пытается закричать.
Кто-то — убежать.
Кто-то — закрыться телом.

Марсель идёт сквозь это, как через туман.
Не мстя, а зачищая путь.

Кровь на кафеле. Сирена где-то далеко.
Чужие жизни, которые перестали иметь значение в тот момент, когда они решили, что могут трогать его женщину и его ребёнка.

Он не останавливается.