Глава 4. Пробуждение
Не тошнота, а, скорее, адреналиновая встряска перехватила воздействие капсул и положила начало продолжению их странствий. Вверх, вверх, вверх! И только, когда всё встало на свои места, внимание вынырнуло из больничных покоев на светлый праздник, на новый уровень.
Мы опять в гипнотическом лабиринте с индивидуальным типом и законом. Просторно; все подчистую поверхности облицованы белоснежным квадратным кафелем словно дно бассейна, а привычные стены сопровождают невиданные сюрреалистичные арки, витые лестницы в никуда, колонны, проходы, бесцельные фигуры – все сверкают. Эхом в этом безмолвном храме раздается даже дыхание, откуда-то сверху с потолка или сбоку, нарушая законы перспективы, в лучах славы шествует солнечный свет и… и, конечно, вода.
Уровень статично заливает прозрачная лазурная жидкость, где-то сантиметров на сорок, более или менее в участках переходов или углублений в полу. С виду эта зеленовато-голубая гладь поблескивает лаконичными, округлыми бликами как леденец или желе. Её хочется проглотить, правда частично она всё же отдает хлоркой… Уровень “Возвышенность”.
…
— Да-да-да-да! Наконец-то я здесь! Ха-ха! Юху! – Кир сделался невероятно обрадованным, он с разбегу перевалил за кафельную платформу, и не раздумывая плюхнулся в воду бомбочкой. Брызги звонко разбились о тишину, о стены, о ступени рядом, но неопознанные километры и кубометры по сторонам сохранились первозданно уравновешеными – в глубь чего-то первозданно бесконечного закинул их дополнительный способ перемещения от Ли…
С ног до головы мокрый, Кир резво вскакивал, пытаясь приподнять руками жидкость на своём пути, хохотал, потом снова сигал туда на четвереньках как ненормальный.
— Здесь так красиво… – раздался где-то высоко под потолком голос Тима, оглядывающегося во все стороны. – Он спускался по крутым ступенькам, параллельно подворачивая брюки (кеды он заблаговременно связал за шнурки и повесил на плечах), – Зачем ты прыгнул в воду? Теперь у тебя вся одежда мокрая.
Ступени погружались в воду, а по ним и пальцы, ступни, щиколотки, достигнув дна, вода осталась ему чуть не доходя до колен. О, она не была холодной, но и никакой не была, точно прогрета сверху солнцем, а в глубине сохранившая прохладу; недостаточно переступить её, дабы она перестала ощущаться неприступной. По телу пробежали мурашки.