Глава 10. Затворничество
…Как они с Ли расстались? Он сказал “пока”, или “до свидания” или “прощай”? Погодите, мог он совсем ничего не сказать? Совсем мог, и мог не подходить, тогда на старте, когда так быстро всё перескакивало с одного обрыва мысли на другой, когда он застал её в тени с особенно жуткой в её глазах опасностью. Он сам противоречит себе, находя уместным находить других, ритуально вызывать их из состояния покоя, чтобы одолеть вездесущую неуместность внутри него. О, и этот акт, всё равно, что пуще подтвердить её, намотать на палец клубок жалости к себе, чем он, возможно, с усердием куда более рьяным, чем к чему бы то в жизни занимается. Трудно оценить себя трезво, являясь самым дорогим, что у тебя есть.
И страшно не быть скучным, нет, страшно только подтверждать свою ограниченность; где? в глазах… Нечего на меня смотреть. Нечего меня слушать. И подтверждать не к чему. – Его недавний разговор, похороненный заживо, спешил напомнить о себе, с буйством стуча по стенкам гроба. Ладно; это лишь повод подсыпать в яму очередную горсть земли… А ведь когда-то он рыл эту яму… В ней изначально не могло быть места для двоих…
Наставничество Мистера Китти, однако запустило в нём процесс неизбежной рефлексии, протоптало дорогу, откладываемую за сомнением перед ветвями и дебрями… Ветви материальные встретили его на подступи к лесу, на который стоило смотреть как на картину, прежде чем проникнуть в её плоскость. Темно-зелеными, опрокинутыми по холсту гранулами листья распластались на поверхности неба, сбавляя частоту, по мере приближения к нему.
Влияние вечера, знаменовало для него начало неопределенного раздражения, пробуждало самого придирчивого из всех вероятных критиков; тогда всякое кино дня, просмотренное до титров, подвергалось строгим вердиктам. Потраченное хотелось отспорить, упущенное, напротив, наверстать, а когда трава укладывалась под ветром, ему хотелось идти против неё, против порядка… “Всё, что идёт против порядка ведёт к раздору.” – в таком духе заметил бы на сей счет Мистер Китти. Кажется, растворившись тогда вдалеке, он перекочевал в его голову, и раздает от туда дополнительные точки зрения, а самому ему остаётся расставлять их по пришедшим на ум предложениям. Впрочем, другие, остановившиеся также внутри его мозга, нашли бы сказать об этом что-нибудь другое. И нет возможности обнулиться, определяться новыми, личными точками.