36. Особняк разбитых зеркал
музыкальная рекомендация ( Shades Of Cool - Lana Del Rey )
pov's Eliza
Гул турбин частного джета отзывался в моих висках монотонной, сводящей с ума пыткой. Мы набрали высоту десять тысяч метров, оставив ночную Варшаву, Польшу и всю мою недолгую, украденную у судьбы свободу где-то там, внизу, под плотным слоем грозовых туч. Два месяца тишины испарились, словно их никогда и не было, оставив после себя лишь едкий пепел вперемешку с грязью и кровью. Самолет летел на запад, обратно в Штаты - в ту самую сверкающую, дорогую клетку, из которой я так отчаянно бежала. Но теперь эта клетка обещала стать моей могилой.
Салон роскошного Гольфстрима, отделанный светлой кожей и дорогим полированным деревом, сейчас казался мне изощренной камерой пыток. Всё здесь было пропитано удушающим, парализующим присутствием Тома. Каждая деталь, каждый блик неоновой подсветки кричали о его абсолютной, безграничной власти. Власти, которую я так глупо понадеялась разорвать.
Я сидела в глубоком кожаном кресле в деловой зоне самолета. Прямо напротив меня, через невысокий столик из карельской березы, расположился мой личный палач.
Том откинулся на спинку сиденья, лениво вытянув свои длинные ноги в тяжелых армейских сапогах. Его черная кожаная куртка была расстегнута, обнажая ворот серой толстовки, испачканной каплями крови. Левая рука Тома, куда вонзила свои клыки черная гадюка, выглядела ужасающе. Опухоль дошла уже до самого плеча, кожа натянулась, приобретая зловещий, мертвенно-багровый с синевой оттенок. Любой нормальный человек уже катался бы по полу от болевого шока, умоляя о дозе морфия, но Том... Том был психом. Абсолютным, бесстрашным психопатом, у которого болевые рецепторы будто атрофировались вместе с зачатками совести. Он сидел совершенно спокойно, лишь изредка, едва заметно дергался уголок его рта, когда самолет попадал в зону турбулентности и раненую конечность трясло. На столике перед ним стоял недопитый стакан с виски и валялся тяжелый стальной кастет, которым он еще полчаса назад превращал лицо моего друга в кровавое месиво.
Мой взгляд против воли скользнул мимо Тома, в самый конец просторного салона. Там, на заднем ряду сидений, зажатый между двумя массивными, молчаливыми наемниками, сидел Тео.