Глава 3 Ячейка №417.

Банк «Ллойдс» на Стрэнде встретил их ледяной вежливостью. Администратор, пожилой мужчина, выслушал историю скептически.
— Без доверенности или свидетельства о смерти...
— Ключ - прямое указание покойной, — мягко, но твёрдо парировал Кирк. — Ячейка, скорее всего, на предъявителя. Иначе зачем его оставлять? Проверьте.
Администратор удалился. Вернулся с лёгким удивлением на лице.
— Вы правы. Ячейка 417 — доступ по предъявлению ключа. Следуйте за мной.

Хранилище было холодным и беззвучным. Когда стальная дверь отъехала, Кирк выдвинул металлический бокс.
Внутри лежало:

1. Стопка старых фотографий.
2. Пожелтевший конверт с логотипом «Колыбель».

Кирк надел перчатки. Лида замерла.
Первая фотография: счастливые родители с двумя младенцами на руках. Две чернокожие девочки-близнецы.
— Это... мы? — прошептала Лида.
Кирк переложил снимок. Следующие кадры — первые шаги, дни рождения. Всегда две девочки. Но на одной из фотографий, где девочкам лет пять, на обороте детским почерком: «Моя сестра Лора и я. Наш последний общий день рождения».
— Лора? — имя сорвалось с губ Лиды. — Кто это? Я не помню...
— Близнецов было двое, — тихо сказал Кирк. — Карла и Лора.

Он развязал бечёвку. Под верхним слоем оказался другой снимок. На нём две девочки. Двум меньше пяти лет. На обороте почерком взрослой Карлы: «Карла и Лора. Перед тем, как всё развалилось».

Лида схватилась за край стола. Её лицо побелело.
— Трое... Нас было трое?
— Похоже, да, — Кирк взял конверт из «Колыбели».

Внутри было письмо, датированное 23 года назад. Сухой, казённый язык: «...удочерение девочки по имени Лида Ривз, признанной, согласно медицинскому заключению, слабейшей из тройни... ребёнок передан на воспитание в семью Ривз как дальняя родственница после скоропостижной кончины биологических родителей...»