Тенёта (2)
Марку снился мучительно долгий кошмар. В нем не было зараженных неизвестным вирусом мутантов, порожденных беспросветной бездной чудовищ или пронзительных воплей. В этом сне царили только безграничная темно-серая пустота и тишина, безжизненная настолько, что ровный стук собственного сердца отдавался в ушах Марка оглушительным раскатом грома.
Еще была боль, и Марк состоял из нее целиком.. Она текла его венам, проникала в кости, выламывая их изнутри, и выжигала сознание. Агония не давала Марку выпрямиться, заставляла ребра трещать, превращала его руки и ноги в бесполезные, неуправляемые детали изувеченного тела. Хотелось рухнуть ничком, сжаться в комок и замереть навечно. Марк находился в одном коротком вдохе от того, чтобы сдаться, когда уловил запах, который здесь, в личном «нигде» Марка был чужеродным и невозможным — но именно он заставил его поднять голову, крепко сжать зубы и на пределе своих возможностей сдвинуться с места.
Терпкий аромат вишневого табака.
Голова Марка раскалывалась, виски пульсировали, глаза резало так, словно какой-то монстр пытался выдавить их из черепа. Марк не мог ясно мыслить, и у него никак не получалось вспомнить, кому именно этот запах принадлежит. И то же время капитан Аддамс знал наверняка: человек, которого сопровождает этот шлейф, бесконечно ему дорог, и ради него Марк обязан был прорваться через пустоту.
Повинуясь инстинктам и чутью, Марк с трудом сделал шаг вперед. Затем еще один, и еще, не обращая никакого внимания на кровавую дорожку, которую оставлял позади себя. Чем дальше и дольше брел Марк, тем отчетливее становился запах, и Марк втягивал его шумно и жадно. Он ощущал себя оборванцем, всю жизнь окруженным плесенью, вонью немытых тел, затхлостью грязи и вдруг ступившим в благоухающий сад. С каждым новым вдохом боль притуплялась, а внутренний холод отступал, уступая место теплу, растекающемуся от самого сердца.
Вдруг Марку почудилось, что его кто-то зовет по имени. Негромко и очень ласково. Измученная душа Марка встрепенулась и потянулась к голосу, ни мгновения не сомневаясь: так могут звать только тех, кем дорожат, кого ждут и любят. Этот человек старался пробиться к Марку через небытие, вернуть его к свету.
«Я приду к тебе», — возникла в разуме Марка единственная, но яркая и отчетливая мысль. — «Какой бы долгой не была дорога».