Тенёта (3)
В палате Марка началось новое утро, и Адриан приступил к привычной уже рутине. Встал еще до того, как во всей остальной больнице снова начнется повседневная суета. Окатить лицо ледяной водой, чтобы смыть с себя серую усталость очередной ночи, проведенной в рваном поверхностном сне. Выпил двойную порцию кофе, попытался позавтракать. Подошел к больничной кровати, где пугающе бледный Марк по-прежнему лежал неподвижно, и тихо произнес, потянувшись к тумбочке за полотенцем:
— Привет, капитан. Пора приводить тебя в порядок. Ты не должен появиться на ежедневном осмотре неумытым.
Адриан смочил полотенце и бережно, едва касаясь, протер им лоб, виски, щеки и шею Марка. Пусть так, но дать ему ощущение чистоты и постоянной заботы, — главное и единственное, что Адриану было сейчас доступно. Он наклонился, чтобы поправить подушку, и на короткое мгновение замер.
— Возвращайся, — шепнул Адриан почти в самые губы Марка. — Я здесь. Жду тебя.
Именно в этот момент ритм дыхания Марка сбился, а консультант Мерфи непроизвольно отшатнулся и отступил на шаг. Волнуясь подобно заблудившемуся путнику, наконец-то вышедшего к теплу человеческого жилища, Адриан наблюдал, как пальцы Марка, до того безвольно лежавшие поверх одеяло, сжали ткань, как задрожали веки капитана Аддамса, как он пытается сделать глубокий вдох.
Марк же не приходил в себя, а скорее пытался выплыть на поверхность, пока сознание возвращалось к нему короткими рывками. Первым в его реальности появился звук: ритмичный назойливый писк. Следом — неприятной знакомый аромат лекарств и средств для дезинфекции. За ними нахлынула боль. Реальная, жгучая и мучительная. Бедро горело, ребра нещадно ныли, а горло будто изнутри натерли наждачной бумагой. Капитан Аддамс все-таки смог глубоко вдохнуть, и грудь тут же отозвалась тяжестью. Закрытые глаза ощущались так, словно на каждый из низ кто-то положил по тяжелому валуну, и Марку стоило титанических усилий распахнуть их.
Первым Марк увидел размытое белое пятно потолка, дробившееся на квадраты. Затем зрение выхватило металлическую стойку капельницы, сеть трубок, тянущихся к его телу. За ним — ритмично вспыхивающий индикатор кардиомонитора. И наконец Марк смог различить рядом с собой силуэт. Моргнул, прогоняя пелену, и картинка обрела резкость.
Адриан. Уставший, осунувшийся, взъерошенный. В его расширенных глазах при этом читался такой дикий, первобытный страх, смешанный с надеждой, что у Марка защемило сердце.
— Марк? — еле выдавил консультант Мерфи. — Ты слышишь меня?