Тенёта (10)
Подготовка к гала-приему в честь Дня Основания Джоувера напоминала не столько сборы на светское мероприятие, сколько планирование высадки десанта в глубоком тылу противника. С той разницей, что вместо камуфляжа в арсенале Адриана Мерфи значились шелк, бархат и запонки.
На широкой кровати в спальне Марка и Адриана были разложены три варианта костюмов-троек, дюжина галстуков-бабочек всех мыслимых оттенков черного и коллекция дорогих часов. Эвелина Мерфи, прибывшая с благой целью довести облик сына до совершенства, посреди этого великолепия вела и чувствовала себя, словно королева в сокровищнице. Она критически осматривала каждый элемент гардероба, хладнокровно отбрасывая неподходящие вещи.
— Этот пиджак слишком фривольный, — вынесла госпожа Мерфи вердикт, отправляя очередную дорогую вещь в дальний угол. — Адриан, ты идешь туда не как мой очаровательный сын, а как самостоятельная единица, способная вести диалог на равных с акулами бизнеса. Только черный бархат. И те запонки с ониксом, которые я подарила тебе на окончание университета.
Адриан, стоявший перед зеркалом в одной белоснежной рубашке и строгих брюках, издал покорное «Мгм». Спорить с матерью в вопросах стиля и светского позиционирования было так же бесполезно, как пытаться переубедить ураган сменить свое направление.
— Как скажешь. Твой вкус безупречен, — согласился консультант Мерфи, послушно вдевая оникс в петли манжет. — Только учти крошечную деталь: если сегодня вечером мне по какой-то причине придется бегать, в этом бархате я сварюсь заживо еще до того, как достигну выхода из отеля.
— Бегать тебе точно не придется, — отрезала Эвелина, поправляя невидимую пылинку на своем безукоризненном вечернем платье глубокого бордового оттенка. — Ты будешь плавно ходить, ослепительно улыбаться и излучать уверенность в себе. Бегать в этой истории будут другие.
Капитан Аддамс, беззастенчиво оккупировавший удобное кресло в углу, наблюдал за семейным представлением с весьма сложным выражением лица. В нем в равных пропорциях смешивались искреннее восхищение, глухое раздражение на собственную беспомощность и едва скрываемая ревность. Его закованная в гипс нога покоилась на специальном пуфе, рядом сиротливо прислонились к стене костыли, а на коленях Марка лежал рабочий ноутбук, на экране которого непрерывно мелькали схемы вентиляционных шахт и запасных выходов отеля «Амбассадро».