7

Ответ я отправила не утром, как она, наверное, ожидала, а глубокой ночью, в три часа. Короткое, не вызывающее доверия сообщение на новый телефон: «Да. Обсудим детали».

Я не могла уснуть. Мозг лихорадочно работал, выстраивая и тут же отвергая планы. Просто отвлечь деда Васю? Это было слишком просто и слишком опасно. Если что-то пойдет не так, виновата буду я. Если все пойдет хорошо - я стану еще одним винтиком в ее машине. Нужно было что-то третье. Что-то, что выглядело бы как сотрудничество, но на деле было бы саботажем. Очень осторожным, незаметным саботажем.

Утром пришел ответ Лизы, сухой и деловой: «18:00. Твой двор. У качелей. Будь одна.»

День прошел в мучительной лихорадке. Я пыталась заниматься привычными делами, но руки не слушались. Вместо супа я чуть не сожгла кастрюлю. Грейс, чувствуя мое состояние, ходила за мной по пятам, тихо поскуливая.

В пять минут седьмого я вышла во двор. Сумерки сгущались, окрашивая все в сизые, неопределенные тона. У старых, скрипучих качелей, где еще днем резвились дети, теперь было безлюдно. И она уже ждала.

Лиза стояла, прислонившись к столбу, на котором держались качели. На ней был длинный, почти до пят, плащ из плотной ткани, под которым виднелся свитер и брюки. В руках она держала два бумажных стаканчика, от которых шел пар.

- Возьми, - сказала она, протягивая один. - Это капучино.

Этот бытовой штрих - она знала, как я пью кофе - испугал меня больше прямой угрозы. Значит, наблюдение было взаимным. Глубоким.
- Спасибо, - машинально сказала я, беря стаканчик. Руки дрожали, но теплый картон немного успокоил дрожь.
- Не нервничай, - произнесла она, отпивая из своего стаканчика. Ее движения были медленными, уверенными. - Это просто разговор. Просто работа.
- Заставить старика рисковать - это работа?
- Он не рискует. Он греется. Получает за молчание и открывание ворот больше, чем за всю жизнь. Он доволен. - Она посмотрела на меня. - Рискуешь ты. Но и выигрываешь больше всех. И так, детали.

Она говорила тихо, монотонно, как инструктаж перед полетом:
- В пятницу, в 21:30, к гаражу подъедет белый микроавтобус «Форд». Будет гудеть дважды. Деда Вася откроет ворота. Машина заедет внутрь. Через пять минут к воротам подъедет серая «Газель», та, что ты уже видела. Начнется перегрузка. Тебе нужно в этот момент уже быть внутри. Придумай предлог. Попроси помощи, принеси пирог, спроси про лекарства для собаки - неважно. Удерживай его в гараеа, не давай выходить к воротам на те десять-пятнадцать минут, пока идет работа. Если он занервничает и захочет выйти - отвлеки. Расскажи что-нибудь душещипательное. Про больную тетю. Про проблемы Дани. Включи дурочку. Ты умеешь.

- А если «Газель» не приедет? Или приедет раньше?
- Приедет. Расписание железное. - Она выбросила пустой стаканчик в ближайшую урну. - После того как «Газель» уедет, ты еще минут пять поболтаешь и уйдешь. Все. Твоя работа закончена.
- А что в коробках?
- Не твое дело. Меньше знаешь, крепче спишь. Хотя, - она усмехнулась, - в твоем случае это уже не работает. Ты и так мало спишь, да?

Она заметила. Конечно, заметила. Темные круги под глазами, нервные движения.
- А что я получу за это? Конкретно? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал не как просящий, а как уточняющий.
- Умница. Учишься торговаться. - В ее тоне промелькнуло одобрение. - Твой Даня получит предоплату за выкуп мастерской. На его счету завтра же будет сумма, достаточная для первого взноса. Остальное - в рассрочку на льготных условиях. Документы будут готовы через две недели. Кроме того, - она сделала паузу, - я уберу своих людей из твоего двора. Никакого сторожа, никаких подозрительных машин. Ты отдохнешь. На какое-то время.

Это было ловко. Она не просто давала награду, она обещала вернуть мне ощущение безопасности. Ту самую иллюзию, которую сама же и разрушила.
- «На какое-то время»?
- Ничто не вечно, Ира. Но на ближайшие несколько месяцев ты можешь выдохнуть. Если, конечно, не подведешь меня в пятницу.

Она подошла ближе. От нее пахло кофе, ментолом от сигарет и тем холодным, древесным парфюмом.
- Есть вопросы?
- Нет, - прошептала я.
- Отлично. Жду отчета после пятницы. И, Ира - она положила тяжелую руку мне на плечо. Ее ладонь была широкой, сильной, почти мужской. - Не пытайся меня переиграть. И не пытайся предупредить деда. Если ты сорвешь эту операцию, последствия будут... несоразмерными. Для всех. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее рука лежала на моем плече, как гиря.

Она ушла, растворившись в сумерках, как призрак. Я осталась стоять с остывающим капучино в руках, глядя на гаражи в конце двора. На синие ворота.

План созревал во мне медленно, мучительно, как нарыв. Рискованный. Безумный. Но это был единственный способ не стать тем, кем она меня хотела видеть.

В четверг я пошла в гости к деду Васе. Он жил в соседнем подъезде, на первом этаже. Открыл дверь, удивленный, но радушный.
- Ирочка, заходи, заходи! Что случилось?
- Да ничего, дедушка, - улыбнулась я, протягивая ему банку домашней тушенки.
- Ох, спасибо, родная. - Он пропустил меня внутрь. Квартира пахла лекарствами, старыми книгами и одиночеством. - Садись, чайку налью.
- Не стоит, я ненадолго. - Я сделала вид, что рассматриваю фотографии на стене. - Знаете, дедушка, я тут вспомнила... вы же раньше на «Запорожце» гоняли? Легенда двора!
Дед Вася оживился. Его глаза заблестели.
- А то! Зверь машина, не корова! Я тебе расскажу...

Он ушел в воспоминания. Я слушала, кивала, а сама искала глазами то, что нужно. И нашла. На стареньком комоде, среди прочих вещей, лежал его старый, допотопный кнопочный телефон. Рядом - зарядка.

- ...и вот на этом повороте я ее на два колеса поставил! - закончил он свой рассказ, смеясь хриплым, старческим смехом.
- Ух, да вы были лихачом, дедушка! - восхитилась я. - Слушайте, а у вас телефон-то работает? Я свой дома забыла, а мне срочно нужно Даньке позвонить, он там по магазинам шляется, я ему список покупок не дала...
- Да бери, бери, родная! - махнул он рукой. - Только он у меня старый, ты разберешься?
- Конечно! Спасибо огромное!

Я взяла телефон, отошла в угол, якобы набирая номер, и быстрыми, дрожащими пальцами полезла в настройки. Мне нужно было найти всего одну функцию: отложенный вызов. Или будильник. Что-то, что может громко зазвонить в заданное время.

Телефон был древним, но понятным. Я выставила будильник на 21:35 в пятницу. Выбрала самый противный, пилящий мелодию. Поставила на повтор. И, убедившись, что он активирован, положила трубку обратно на комод, рядом с зарядкой.
- Все, спасибо, дедушка! Связалась. Вы меня выручили.
- Не за что, дочка. Заходи еще.

Выйдя от него, я чувствовала себя последней дрянью. Я использовала его доверие. Я готовила ему неприятности. Но в моем плане это был меньший из зол. Громкий, неумолчный будильник в квартире в 21:35 должен был заставить его бросить все и побежать с гаража домой, чтобы его выключить. Он мог забыть телефон в гараже? Маловероятно, он его всегда носил с собой, это была его связь с миром, с дочкой, которая жила в другом городе.

Операция сорвется. Перегрузка будет прервана. Лиза будет в ярости. Но винить она сможет только «глупого старика» и «несчастный случай». Не меня. Я буду там, буду пытаться его успокоить, отвлечь - но как я могу бороться с пищащим телефоном? Это будет выглядеть как досадная помеха, форс-мажор. Не саботаж.

Это был тонкий лед. Очень тонкий. Если Лиза заподозрит подвох...

Пятница. Вечер. Даня, счастливый и возбужденный, рассказал, что действительно получил огромный перевод - «аванс от новых партнеров». Он обнимал меня, кружил на кухне: «Ты представляешь, Ир? Это начало новой жизни!» Я улыбалась, а внутри все переворачивалось. Эта «новая жизнь» покупалась ценой моего предательства в эту же ночь.

В 21:15 я вышла из дома. Надела темное, неприметное пальто. В карман сунула маленький фонарик и тот самый «рабочий» телефон Лизы. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

Гараж деда Васи был в конце ряда, в глубине двора, в тени высоких тополей. Свет в его оконце горел. Я постучала в боковую дверь.

Он открыл, удивленный. За ним, в глубине гаража, стояла его старая «копейка», а дальше, в тени, угадывались сложенные ящики и канистры.
- Ирочка? Ты чего в такую темноту?
- Дедушка, простите, что беспокою! - я сделала испуганное лицо. - У меня в подъезде свет выключили, на площадке темно как в склепе, а у меня там пакет с продуктами тяжелый... Не поможете донести? А то я боюсь споткнуться.

Он колебался. Взглянул на часы. Было 21:20.
- Да я, дочка, тут дела...
- Я на пять минут! Умоляю! - я взяла его за руку, как беспомощная девушка. - Я потом вас пирогом накормлю, испеку с яблоками, как вы любите!

Он вздохнул, кивнул.
- Ладно, ладно. Идем, что ли. Только быстро.

Мы вышли из гаража, и он закрыл дверь на ключ. Я повела его в сторону своего подъезда, медленно, очень медленно болтая о том о сем. Мозг был напряжен до предела. Где-то сейчас должен был подъехать белый «Форд».

Мы прошли около полпути, когда со стороны въезда во двор послышался короткий, двойной гудок. Деда Вася вздрогнул и остановился.
- Ой, кажется, это ко мне... - забормотал он.
- Кто же в такое время? - наивно спросила я, продолжая тянуть его за руку. - Давайте быстрее, дедушка, а то мороженое растает! (Я специально купила пакет мороженого днем, чтобы был повод торопиться).

Он, обеспокоенный, позволил увести себя еще на несколько шагов. Но в его движениях появилась нервозность. Мы уже подходили к моему подъезду, когда снова раздался гудок, на этот раз более длинный и нетерпеливый.

- Все, Ира, извини, мне срочно надо, - он вырвал руку и быстрым шагом, почти бегом, помчался обратно к гаражам.

Я стояла, сжимая пакет с ненужным мороженным, и смотрела ему вслед. Часть первая плана провалилась. Я не удержала его. Но оставалась часть вторая.

Я не пошла домой. Я затерялась в тени между двумя гаражами, откуда был виден вход в его боковую дверь. Видела, как он, запыхавшись, открыл ее и скрылся внутри. Через минуту ворота гаража с скрипом поползли вверх, и внутри замер белый микроавтобус. Ворота закрылись.

Теперь все зависело от будильника. Я вытащила телефон Лизы. 21:33. 21:34.

В 21:35 ровно из-за закрытой двери гаража донесся приглушенный, но очень назойливый и громкий писк. Мелодия будильника, которую я выбрала, была похожа на сигнал тревоги.

Прошла минута. Две. Ворота не открывались. Писк не умолкал. Потом боковая дверь распахнулась, и дед Вася выскочил наружу, лихорадочно ощупывая карманы. Он нашел телефон, тыкал в кнопки, но будильник, поставленный на повтор, не выключался. Он что-то выругался, повертел аппарат в руках и, явно не в силах терпеть этот звук, бросился бежать к своему подъезду, чтобы, видимо, отключить его через зарядку или просто выбросить батарейку.

Это был момент. Я видела, как он скрылся в подъезде. Гараж остался без присмотра. Где-то сейчас должна была подъехать серая «Газель». Но ворота были закрыты. А внутри - белый микроавтобус с грузом и, возможно, люди.

Я затаила дыхание. Мой план сработал. Но что теперь будет?

Прошло пять минут. Десять. «Газель» не появлялась. Внезапно ворота гаража снова заскрипели и медленно открылись. Белый «Форд» резко дал задний ход, вырулил во двор и, не включая фар, на малой скорости поехал к выезду. Операция была сорвана.

Я ждала еще пятнадцать минут, замерзшая и дрожащая. Двор погрузился в тишину. Только в окне деда Васи горел свет. Он, наверное, все еще разбирался со своим злополучным телефоном.

Я пошла домой. Шаги гулко отдавались в тишине. Я сделала это. Я саботировала операцию, и меня не заподозрили. По крайней мере, пока.

Дома я отправила Лизе короткое сообщение с рабочего телефона: «Страж убежал по личным делам в 21:35. Гудки были. Белый уехал через 10 мин. Газель не видел.»

Ответ пришел через полчаса, и он состоял из одного слова, которое обожгло ледяным огнем:
«Жди.»

В этом слове не было ни гнева, ни угрозы. Была холодная, безраздельная уверенность в том, что разговор еще впереди. Что последствия неизбежны.

Я легла рядом со спящим Даней, но сон не шел. Я слушала ночную тишину за окном и знала, что эта тишина обманчива. Где-то в городе, в своем безупречно холодном мире, Лиза уже анализировала случившееся. Искала слабину. Сбой в системе.

И я боялась, что ее безжалостный, отточенный ум рано или поздно наткнется на ниточку, которая вела ко мне. К доброй, тихой Ире, которая вдруг оказалась способна на тихий, почти идеальный саботаж.

Я выиграла сегодняшний раунд. Но война была далека от завершения. И противник теперь знал, что в его рядах завелась не просто трусиха, а кто-то, кто способен думать. А думающего противника всегда устраняют в первую очередь.