Глава 27 Свои чувства ломай
Хлопья снега, подхваченные внезапным порывом ветра, взметнулись вверх. Они закружились в причудливом танце — белые, на миг застывшие в воздухе перед тем, как рухнуть обратно в объятия ступеней Хогвартса.
Северус бросил на них небрежный, почти незаинтересованный взгляд. На миг его внимание зацепилось за это мимолётно бесполезное для мрачного профессора зрелище.
Красиво.
Бессмысленно и красиво. Как серебристый пар умиротворяющего бальзама. Как отблеск заката на поверхности защищающего Хогвартс Чёрного озера. И как её смех, если бы Эмилия когда-нибудь осмелилась смеяться в его присутствии — свободно, не сдерживаясь.
«Как же я никчемно вляпался...»
Он позволил себе вздохнуть, и пар от дыхания растворился в очередном морозном па. Сравнение возникло само, непрошено, и от этого становилось вдвойне отвратительно.
«А ведь просто хотел её напугать... А на деле что? Едва не повёл себя, как последняя в мире скотина! Как же низко ты пал, Снейп! Как же низко...»
Это слово застряло в висках навязчивым стуком. Мужчина извращенно прокручивал его в голове снова и снова, пытаясь до конца окунуться в пучину самоистязания.
Пальцы в карманах плаща непроизвольно сжались. Воспоминания того дня обожгло, как пощёчина.
Скотина.
«Ты радовался, — злорадно прошипел внутренний голос. — Радовался, что наконец-то можешь её коснуться, не скрываясь за ложью. Радовался её растерянности, что смогла тебя остановить. Наконец почувствовал новый запретный плод взамен когда-то сгнившему лепестку лилии...»
Он зажмурился, но не от ветра. А от суровой реальности, чей шёпот вскрывал его собственные подлые, гноящиеся уголки души.
Это была правда. Мучительная, невыносимая правда, от которой не спрятаться за маской ледяного презрения. Под тенью проклятья, под предлогом её дерзости, под фальшивым знаменем дисциплины — он уже солгал самому себе. Снова.
«Скотина. Скотина. Скотина.»
Стук в висках достиг пика, едва не заглушив тяжёлый скрип дубовых дверей.
Северус не повернулся. Он знал, что это она. Знал по легкому покалыванию у основания черепа, по внезапному холодку в спине — глупому, животному сигналу, который он еще не научился до конца игнорировать.
Эмилия не спускалась. Замерла на верхних ступенях, соблюдая дистанцию и позволяя хотя бы раз почувствовать себя выше человека, что ожидал её у подножия лестницы.
Мужчина чувствовал её взгляд на своей спине. Пристальный, будто измеряющий дистанцию между ними не в шагах, а в уровне доверия, которого, увы, не было. Ощущал его на затылке, между лопаток — тяжелый, вопрошающий.