ГЛАВА 6 - ПЯТЕРО

Культ.Книга 1. Глава 6.

Старуха улыбнулась.

Не широко. Не зло. Почти ласково — так улыбаются детям, которые ещё не понимают, что их уже простили за будущую смерть.

Потом всё началось.

Без крика. Без слова. Без знака.

Служанка с веснушками перестала держать поднос. Не уронила — просто раскрыла пальцы. Деревянная доска с кружками рухнула на пол, пиво плеснуло по сапогам паломника. В тот же миг новый слуга за стойкой взял топорик для щепы и ударил Бернардо в висок.

Тихо. Страшно тихо. Будто рубил не кость, а мокрое дерево.

Бернардо ещё стоял, когда кровь пошла по щеке. Один глаз успел удивиться. Второй — нет. Старый хозяин попытался повернуться к Бласко, будто хотел сказать что-то солдатское, короткое, полезное. Не успел. Колени сломались, и он упал лицом на пол.

Бласко уже стрелял.

Пистолет грохнул так, что окна дрогнули. Пуля вошла новому слуге в шею, вырвала сзади тёмный лоскут мяса и ударила в стойку. Слугу отбросило на шаг.

На один.

Он повернул голову обратно. Рана затянулась на глазах. Не зажила — именно затянулась. Края мяса потянулись друг к другу, как губы, закрывающие чужую тайну. Кровь перестала течь. На шее остался только мокрый красный след.

Бласко застыл. Всего на полсекунды. Для солдата это почти смерть.

Иньиго увидел эту полсекунду и понял, что сейчас произошло что-то хуже нападения. Сержант поверил глазам.

Толстый купец у стойки схватил сухого купца за лицо обеими руками и крутанул. Хруст был негромкий, домашний, почти кухонный. Как ломают куриную шею перед супом. Сухой купец осел на пол, а толстяк аккуратно переступил через него и пошёл к столу, красные пальцы всё ещё шевелились, будто продолжали считать.

Паломник у двери поднялся. Не тот, что спал. Другой. Тот, что сбивался на третьей строке молитвы.

Он просто встал перед выходом и раскинул руки. Нож уже был у него в ладони. Откуда — Иньиго не видел. Может, из рукава. Может, из тела. В Вальверо это становилось вопросом вкуса.

Дон Алехандро вскочил, опрокинув лавку. Рапира вышла из ножен тонким серебряным звуком. Его жена — Каталина, если Иньиго правильно расслышал за ужином, — не закричала. Только отступила к стене и прижала руку к горлу.

Служанка пошла именно к ней. Не побежала. Пошла. С лицом человека, который несёт чистые простыни в комнату гостя.

Иньиго выстрелил.

Не в голову. В живот. Центр массы. Так учили людей, которые хотели жить, а не красиво умирать.