ГЛАВА 9 - МОРОК

Культ. Книга 1. Глава 9

Иньиго пошёл первым.

Не потому, что это было разумно. Разумно было бы остаться в трактире, укрепить двери, перевязать раненых, дождаться рассвета и послать людей прочесать окрестности с собаками, факелами и тремя десятками местных стражников.

Но разумность часто приходила утром. А слуга был рядом сейчас.

Он стоял за разбитым окном всего мгновение — узкое лицо, мокрые волосы, кровь Бернардо на щеке, глаза пустые, как дыры в стене. Потом исчез в дождь. Не убежал сразу. Именно исчез, будто ночь вспомнила, что он ей принадлежит, и забрала обратно.

— Живым, — сказал Иньиго.

Бласко уже заряжал пистолет.

— Тогда пусть бежит медленнее.

— Бласко — со мной. Грегор — в обход.

Грегор даже не спросил куда.

Томас снял с шеи маленький крест на чёрном шнуре. Серебро было тёмным, почти матовым, с тонкими насечками по краю. Не украшение. Инструмент.

— Наденьте, — сказал он Грегору.

— Не нужно.

— Сегодня нужно.

Грегор посмотрел на него. Очень коротко. Потом взял крест и надел под ворот.

— Этот сильнее, — сказал Томас тихо. — Сегодня нужно сильнее.

На секунду пальцы Томаса задержались на серебре, губы шевельнулись без звука. Иньиго не расслышал слов. Может, это было благословение. Может, приказ. Может, предупреждение вещи, которая не должна была слушать человека.

— А мне? — спросил Иньиго.

Томас поднял глаза.

— Вам?

— Да. Я тоже иду.

— У вас уже есть то, что я не понимаю.

Иньиго хотел спросить. Не спросил. Не сейчас.

Он только вытащил кинжал, проверил пистолет, кивнул Бласко и вышел в дождь.

Ночь за трактиром была ниже, чем должна. Дождь не падал — висел в воздухе мокрой сеткой. Виноградники спускались по склону к маленькому поселению у дороги: десяток домов, кузница, запертая часовня, два амбара и узкая улица, которую днём, наверное, можно было назвать площадью, если очень любить провинцию. Сейчас всё это было тёмным, мокрым и чужим.

Слуга бежал к домам.

Иньиго видел его между лозами: серый силуэт, тонкий, быстрый, слишком лёгкий для человека, который минуту назад проломил ставни и вынес плечом кусок стены. Он не спотыкался. Не скользил. Не оглядывался.

— Быстрый гад, — сказал Бласко.

— Не трать дыхание.

— Это была жалоба, не доклад.

Они побежали.

Вниз по склону, между мокрыми лозами, через грязь, в которой сапоги вязли до щиколотки. Пистолет бил Иньиго по боку, порезанная рука пульсировала под повязкой. Каждый шаг отдавался в плече. Ночь пахла виноградной гнилью, мокрой землёй и кровью — то ли его, то ли чужой.