ГЛАВА 3 - САМОПАЛЫ И КОЛДУНЫ
Культ. Книга 1. Глава 3.
ГЛАВА 3 — САМОПАЛЫ И КОЛДУНЫ
Вывеска у трактира была старая, разбухшая от дождей и времени. На ней когда-то изобразили идальго в шляпе с пером, с тонкими усами и гордым подбородком, но краска облезла так неудачно, что один глаз исчез совсем, второй сполз к щеке, а рот растянулся в кривую деревянную усмешку. Под вывеской чернели буквы: «У Слепого Идальго».
— Честное место, — сказал Бласко. — Даже вывеска врёт плохо.
Иньиго толкнул дверь плечом.
Внутри было тепло. Слишком тепло после собора. Воздух пах кислым вином, мокрой шерстью, жареным луком, дымом и людьми, которые давно привыкли к собственному страху. За стойкой толстый хозяин с лицом, испещрённым оспинами, поднял глаза, увидел чёрные плащи Канцелярии, потом чёрные плащи Ордена, и решил, что сегодня лучше не задавать вопросов.
Правильный человек.
Трактир был почти пуст. Двое возчиков у стены сразу замолчали. Женщина с корзиной рыбы перекрестилась, но сделала это под столом, будто Бог хуже слышал под дубовой доской. У очага сидел старик в зелёном камзоле и смотрел в кружку так внимательно, словно там могло быть оправдание всему происходящему в Вальверо.
Иньиго выбрал стол в углу, спиной к стене. Привычка. В колониях те, кто садился спиной к двери, быстро становились воспоминанием, а воспоминания в джунглях жили недолго.
Бласко сел рядом. Рамон — напротив, с блокнотом и лицом человека, который всё ещё видел под кожей мальчика серую соль. Грегор остался стоять у стены, как поставленная туда балка. Томас сел последним, аккуратно, будто усталость нужно было укладывать на стул отдельно от тела.
— Где мальчишка? — коротко спросил Иньиго.
Бласко мотнул головой в сторону двери.
— На сеновале. Я ему передал хлеба. Сюда не пускал.
— Правильно. Меньше слышит — дольше живёт.
Хозяин принёс кувшин вина, хлеб, похлёбку и два стакана бренди, хотя никто бренди не просил.
Иньиго посмотрел на стаканы.
— Соображает.
— Боится, — сказал Томас.
— Одно другому не мешает.
Иньиго выпил половину стакана сразу. Бренди оказался грубым, жгучим, с привкусом дыма и старой бочки. Почти лекарство. Он налил ещё.
Рамон осторожно коснулся блокнота.
— Дон, мне записывать разговор?
— Если услышишь что-то умное — запиши. Будет редкость.
Бласко усмехнулся в усы. Томас не улыбнулся, но глаза на миг смягчились.