XXI

Катя терпеливо ждала, пока врач закончит операцию. Сидела на лавке у печи, спиной к стене, будто приросла к ней. Весь день она не ела, не пила, а только ждала, прислушиваясь к каждому шороху из закрытой комнаты. Глаза слипались, но каждый глухой стук инструмента и даже шепот заставляли вздрагивать, как от удара.

Наконец дверь скрипнула. Врач вышел в горницу, вытирая руки от крови, пока второй солдат собирал инструменты. Светлые волосы доктора несуразно липли ко лбу, покрытому мелкими каплями пота. Пустые глаза потускнели, а морщины стали ещё более глубокими. Он не посмотрел на неё, просто опустился на стул, будто ноги больше не держали.

Катя следила за ним краем глаза, но чаще взгляд падал в комнату, где лежал Генрих. Волнение одержало верх, и она решила спросить:

– Он жив? – спросила она, не поднимая головы. Голос вышел тише, чем хотелось.

– Жив, – хриплый голос прозвучал почти шёпотом.

Она сжала пальцы на коленях.

– И... надолго?

– Без сульфаниламида – нет. Две недели, если повезёт. Месяц — если Бог захочет, – доктор с брезгливостью бросил на пол окровавленную тряпку и сжал пальцы на коленях, – У тебя есть алкоголь?

Катя на мгновение застыла. Явно не ради раны. Хотел просто выпить. Мешкать – означало бы ещё дольше задержать его здесь, а ей так хотелось скорее выпроводить всех, чтобы Генриха оставили с ней хотя бы на мгновенье... Она сжала губы и шагнула к подполу.

– Да, сейчас принесу.

Девушка быстро откинула половик и отставила крышку подпола в сторону. Так быстро спустилась вниз по крутой лестнице, колко подметив про себя, что именно благодаря Генри может не беспокоиться о прочности досок под ногами. Эта мысль мелькнула и тут же исчезла, оставив лишь лёгкое ощущение горечи.

Пальцы еле отыскали стеклянную бутыль, всю покрытую пылью, налипшей на мокроватую от влажности чёрную паутину. Настойка из липы – скромная благодарность за жизнь человека. Она выскользнула наружу. С легким бульканьем открыла крышку и молча наполнила граненый стакан.

– Держите.

– Обер-арцт, – буркнул он, не глядя, – Обращайся ко мне по званию, – опрокинул стопку одним движением. Без гримасы, без паузы. Будто давно перестал чувствовать вкус.

Он окликнул своего ассистента. Тот выглянул, застёгивая ремень чемоданчика.

– Сходи за носилками. И приведи кого-нибудь себе в помощь.

– Jawohl! – «Так точно!»

Солдат отсалютовал и немедленно вышел, хлопнув дверью.

– Герр обер-арцт, – Катя едва не сломала язык, произнося его звание, и неловко кашлянула. –Что случилось с унтер-офицером?