Глава четвертая

                ИСТОРИЯ БЕАТРИСЫ
      Я была единственным ребенком в семье. Родители старались дать мне все, что было в их силах. Мне было не знакомо такое чувство, как одиночество: вокруг всегда были друзья, семья. И, казалось бы, что могло разрушить эту идиллию? Мой отец, некогда мой самый лучший друг.
      С папой мне было куда легче общаться, нежели с мамой или подружками. Он учил меня кататься на велосипеде, ходил со мной на школьные соревнования (бег на длинные дистанции, волейбол). Я знала, что много значу для него, как и он для меня. Но согласитесь с тем фактом, что человеку достаточно лишь один раз промахнуться, как все его заслуги мгновенно испаряются в глазах окружающих.
      Все изменилось прошлым летом. Мы с мамой были дома вдвоем. Отец уехал в командировку, что бывало достаточно часто. Мы смотрели какую-то кулинарную программу и готовили вишневый пирог. За оживленной беседой и общим занятием время летело незаметно.
- Подай-ка мне муку с верхней полки, - мама посмотрела на меня улыбающимися глазами и кивнула в сторону шкафа.
       В дверь громко постучали. Я повернулась к матери:
- Мы кого-то ждем?
      Она пожала плечами и направилась к входной двери. Настойчивые стуки не прекращались.
- Иду, - подала голос мама.
      В дом вошли двое высоких мужчин. Один был одет в черную косуху. Правой рукой он что-то придерживал в кармане. Другой был слегка полноват, но выглядел не менее устрашающе. Вальяжной походкой эти двое прошлись по нашей гостиной и вошли на кухню.
- Что-то случилось? Кто вы? – мама нервничала, что было очевидно.
      Мужчины расхаживали по кухне, игнорируя ее вопросы. Так продолжалось всего минуту, после, тот, что был стройнее, обошел маму со стороны и пригладил ее растрепавшиеся волосы.
- Твой обожаемый муж нам кое-что задолжал. Он был предупрежден дважды, но так ничего и не предпринял.
- Однако, как быстро у него образовалась очередная командировка, - ухмыльнулся второй. – Но ведь долги всегда нужно возвращать, верно?
      Мама обернулась ко мне, нервно теребя полотенце в руках:
- Милая, иди к себе в комнату, и не выходи, пока я не позову тебя.
      Я замялась, но доверяла маме. Вернулась в комнату, слегка прикрыв за собой дверь. Тогда я не понимала, что сейчас творится на нашей кухне. Взяла телефон и написала отцу:
      «Привет. Что происходит? К нам пришли какие-то люди. Они сказали, что знают тебя, ты им, вроде как, что-то должен. Ответь»
      Звучный удар. Я вскочила, выронив телефон из рук. Еще один удар, и еще. Я выскочила из комнаты и побежала на кухню. Мама лежала на полу. Она была без сознания. Ее живот и руки были в крови. Тех уродов в комнате уже не было. Я опустилась перед мамой на коленях, захлебываясь в слезах.
- Мам, - мой голос дрожал. Я осторожно перевернула ее на спину. Мамино лицо не выражало абсолютно ничего. Губы были разбиты, правая щека распухла и посинела. Руки ее располагались на животе, закрывая нанесенные ножом удары. – Мама, прошу, не оставляй меня!
      Я прижалась к ее телу, обливаясь слезами. Тогда мне было всего четырнадцать. Я плакала, прокручивая в голове все, что произошло буквально десять минут назад. Отец подставил нас, сбежал, зная, что его разыскивают. Сейчас меня не волновало, что будет с ним дальше. Он стал для меня последним человеком, кому бы я смогла доверять, кого смогла бы любить. Мысленно проклиная его, я прижималась к маме сильнее, пока не осознала, что она все еще дышит…
                                 * * *
      Я сидела в больничном коридоре, ожидая новостей от врачей. Время тянулось очень медленно. Я достала из кармана телефон – семь непрочитанных от отца:
      «Солнышко, только не впускайте их в дом!»
      «Вызывайте полицию»
      «Они ушли? Ответь»
      «Би, где ты? Все хорошо?»
      «БЕАТРИСА!!»
      «Пожалуйста, не молчи!»
      «Ответь, прошу»
      В голове была только одна мысль – «ненавижу». Я отключила телефон. Почему это произошло с нами? В какой момент все пошло не так? Если отцу что-то угрожало, то почему он не попросил нашей помощи, нашей поддержки? Мои размышления прервал мужской голос:
- Беатриса?
      Я подскочила со скамьи.
- Ваша мать в тяжелом состоянии. Шанс, на выживание очень мал, но все еще есть. Она потеряла слишком много крови, а времени на поиски донора почти нет. Среди ваших знакомых есть обладатели четвертой отрицательной?
      Я опустила глаза. Маме «посчастливилось» являться обладательницей самой редкой группы крови. Я не знала, кто смог бы нам помочь, и отрицательно покачала головой.
      Я шла по улице со смешанными чувствами: была разбита, но, в тоже время, надеялась на лучшее. Возвращаться домой сейчас было опасно, поэтому я решила бесцельно бродить по улицам. Отец звонил раз двадцать, но я не отвечала ему, пускай беспокоится, для этого есть все поводы. Я шла, полностью погруженная в свои мысли. А ведь моя вина в случившемся тоже была. Я могла бы заступиться за маму, помочь ей. Я осознавала, что абсолютно бесполезна.
      Начал накрапывать дождь, а пойти мне было некуда. Я завернула в проулок между серыми домами, которые, в цвете сегодняшней ситуации, стали еще мрачнее. Здесь ветер был не таким пронзительным, да и дождь не проникал, так что, я прижалась к холодной стене и осталась наедине со своими мыслями и переживаниями, совсем одна…
      Открыв глаза, я поняла, что в момент своих размышлений уснула. Шея болела, а в горле пересохло. Послышались мальчишечьи голоса, они приближались:
- …я прихожу сюда, а тут она! Вот.
- Сейчас разберемся, - этот голос звучал грубее. Вероятно, этот парень был старше остальных.
      Из-за угла показалась небольшая компания парней. Один из них вышел вперед. Он был гораздо выше остальных, по телосложению немного крупнее. Я резко встала и отряхнулась.
- Ты еще кто такая? – «вожак» смотрел на меня сверху вниз. – Это наша территория.
- Меня зовут Беатриса! Ваша территория? И где же об этом написано? Чем вы тут занимаетесь? – я криво ухмыльнулась.
      Однако парня мои слова ничуть не задевали.
- Я Эрик, а эти ребята – мои друзья. Мы занимаемся уличными боями… без правил. Каждый, кого ты видишь здесь, был предан однажды. Сейчас мы ищем справедливости, расправляемся с нашими обидчиками. Может, ты захочешь к нам присоединиться?
      Я уставилась на ребят в недоумении. Они что, с ума сошли?
- Ну уж нет, спасибо! У меня все в порядке. Я пойду, пожалуй.
- Как хочешь. Если что, ты знаешь, где нас искать.
      Я поспешила как можно скорее убраться оттуда. Нащупав в кармане телефон, проверила пропущенные – отец перестал звонить. Недолго он волновался о нас. Я побродила по улицам около часа и решила навестить маму в больнице, вдруг есть хорошие новости?
      Но, к сожалению, только сказки заканчиваются счастливым концом. Я рыдала над мамой, не сдерживая своих эмоций, проклинала отца и тех двух уёбков, что уничтожили мою жизнь. Ко мне пришло осознание того, что как прежде, уже не будет никогда. Я осталась совсем одна, в городе, который в один миг, стал мне чужим. Соленые слезы бесконечным потоком продолжали бежать по моим щекам. Я прижалась к телу матери, как в последний раз. Только он и был последним…
      Месяц пролетел незаметно. Я скиталась по улицам города не рискуя возвращаться домой. Звонки отца продолжала игнорировать. Питалась я тогда скверно, какими-нибудь остатками, или выпрашивала у прохожих. Моя одежда уже не подходила для осени, и я начала мерзнуть.
      Но однажды, я вновь забрела в тот самый переулок, откуда, месяц назад, поспешила поскорее убраться. Бой был в самом разгаре. Один из мальчишек, лет десяти, избивал парня, который, как мне показалось, был гораздо старше первого. Среди них я узнала и Эрика. Он стоял в стороне, молча наблюдая за происходящим. Я подошла к нему:
- Значит вот как проходят ваши поединки – наблюдаете за тем, как один месит другого?
- Ты не поймешь. Это долгая история, но он того заслужил.
- Я не собираюсь расспрашивать тебя о том, что случилось у этих двоих. Просто скажи, твое предложение еще в силе? Я могу к вам присоединиться?
      Эрик вскинул брови:
- В тот раз ты явно дала всем понять, что это занятие не для тебя. Что поменялось? Нужно с кем-то разобраться?
- Я не собираюсь никому мстить, лишь хочу суметь постоять за себя в опасной ситуации, вот и все. Ну, так и что скажешь? Примите меня в свои ряды?
      Он улыбнулся мне и кивнул.
      С тех пор моя жизнь изменилась. Я обрезала волосы и приступила к тренировкам. Парни обучали меня всему, что умели сами. Наши «занятия» проходили в заброшенном цехе, где раньше производили обувь. Жили мы там же. Зимой там было прохладно, но мы растапливали большую старую печь, располагавшуюся в центре нашего убежища. Изначально я думала, что не буду применять полученные навыки на людях, однако, попробовав один раз, мне понравилось.
      Но не все из нас сумели пережить зиму. Мальчишки, что были помладше и послабее, простужались и умирали, и к весне нас осталось не так много. Со временем наша группа переросла в бандитскую группировку. Мы грабили продуктовые магазины, отнимали сумки у женщин, занимались вандализмом. Сейчас мне действительно стыдно за свои поступки, но тогда это было единственным способом выжить.
      В интернат я попала по своей глупости. Расправилась с одной девчонкой, не позаботившись о том, чтобы нас никто не увидел. Я избила ее до полусмерти на глазах прохожих. Меня отвезли в полицию, где определили, что лучшим моим наказанием станет пребывание здесь, в школе-интернате для таких, как я.