Глава 1
Пролог: «Въезд через зеркало»
Пустыня к западу от Рафт-Сити никогда не была мертвой. Это первое, что нужно понять об этом месте. Она была больной.
В июле, когда температура поднимается до сорока трех градусов по Цельсию, песок начинает петь. Не шелестеть, не шуршать — именно петь. Геологи говорили о кварцевых включениях и статическом электричестве. Туристы, которые иногда ошибочно сворачивали с шоссе 95, рассказывали о низком, вибрирующем гуле, от которого ныли пломбы в зубах. Но те, кто жил достаточно близко, чтобы знать правду, давно уехали. Или умерли.
Сейчас, в два часа ночи, пустыня молчала. Это было еще хуже.
На проселочной дороге, которую уже двадцать лет не наносили на карты, стоял разбитый «Форд Фокус» 2008 года. Машина была неестественно белой — неестественно для этого места, где даже днем все отливало цветом старой бронзы и запекшейся крови. Лобовое стекло превратилось в паутину с одной идеальной дырой в центре, размером с кулак. Водительская дверца была открыта настежь, и слабый, пропитанный бензином ветерок из салона выносил наружу единственный звук — прерывистое, мокрое, похожее на бульканье, дыхание.
Мертвые машины не дышат.
Но кое-кто внутри еще пытался.
На водительском сиденье, зажатый между деформированной рулевой колонкой и приборной панелью, сидел мужчина. Определить его возраст было невозможно — лицо превратилось в маску из стеклянной крошки и темной, уже подсохшей на воздухе влаги. Грудная клетка с треском поднималась и опускалась, и каждый вдох сопровождался звуком, который хирурги называют термином «сломанное ребро, трущееся о плевру». Правая нога мужчины была вывернута назад, в позе, запрещенной всеми учебниками анатомии, но он, кажется, уже не чувствовал боли.
Он был жив. Более или менее. Достаточно, чтобы ненавидеть эту милость.
На пассажирском сиденье лежала женщина. Точнее, то, что от нее осталось. Осколок металлической трубы от дорожного ограждения пробил дверцу и вошел в ее бок с такой силой, что пригвоздил тело к каркасу кресла. Ее глаза были открыты — розовые, обескровленные, — и смотрели в потолок, где болтался разбитый GPS-навигатор. Навигатор мигал красным: «Вы прибыли в пункт назначения. Ваше местоположение: Рафт-Сити, Больница Святой Элоизы».
Сзади, в багажнике, кто-то скребся.
Не писк, не стон — именно скрежет. Длинный, медленный, методичный. Будто кто-то точил нож о ребро багажного замка. Или наоборот — будто кто-то пытался выцарапать свое имя изнутри пластика обшивки.