Итан был против.
Прошло три дня с того момента в торговом центре. Адрес на визитке оказался старым загородным домом в графстве Суррей — местом, где Майкл скрывался от мира в начале своей карьеры, еще до того, как стал тем, кого все боялись.
Итан был против. Алекс проверял периметр трижды, прежде чем дать добро. Но я знала: если я не сделаю этот шаг сейчас, мы будем бегать до конца наших дней.
Мы подъехали к дому на рассвете. Майкл ждал на крыльце. Он выглядел иначе — без галстука, в простом темном свитере, он казался почти обычным человеком. Когда я вышла из машины, неся Люсьена в автокресле, он замер, не решаясь подойти.
— Ты пришла, — тихо сказал он.
— У нас есть разговор, Майкл, — ответила я, обходя его и направляясь в дом. — И он не о бизнесе. И не о Лиззи.
Внутри пахло камином и старыми книгами. Я поставила кресло на пол, и Люсьен, увидев новое пространство, с любопытством начал вертеть головой. Майкл стоял в дверях, его руки были сжаты в кулаки, словно он боялся разрушить эту хрупкую реальность.
— Он выглядит здоровым, — сказал он, подходя чуть ближе, но соблюдая дистанцию. — Он много ест? Как он спит?
Я почувствовала, как смягчается мое сердце. Это были вопросы, которые задают отцы, а не жестокие магнаты.
— Он спит беспокойно, когда вокруг шум, — ответила я, опускаясь на диван рядом с креслом. — Он любит, когда ему поют. И он невероятно упрямый, когда чего-то хочет.
Майкл опустился на пол рядом с креслом. На этот раз он не боялся. Он протянул руку, и Люсьен, вместо того чтобы испугаться, потянулся к нему, хватая за край свитера. Майкл осторожно погладил его по ладошке. Его лицо исказилось от смеси нежности и невыносимой боли.
— Я так много пропустил, Хлоя, — прошептал он, глядя на сына. — Я каждый день спрашиваю себя: чего ему не хватает? Что я должен сделать, чтобы он был в безопасности?
— Ему не хватает отца, Майкл, — сказала я, глядя на них двоих. — Но если ты хочешь быть в его жизни, ты должен понять: это не будет твоя империя. Ты не сможешь контролировать его будущее, как контракты. Ты не сможешь купить ему безопасность.
Майкл поднял на меня взгляд. В его глазах было столько искренности, что я поверила: он готов разрушить всё, что строил, ради этого ребенка.
— Я не хочу контроля, — ответил он. — Я хочу, чтобы он не знал того мира, в котором живу я. Если мне придется уйти в тень, если мне придется отказаться от всего, чтобы он мог расти свободно — я сделаю это. Ты не веришь мне, я знаю. Но посмотри на него... Разве я могу причинить ему вред?